Книга Испытание империи, страница 125 – Ричард Суон

После краткой, но воодушевляющей речи от Вонвальта мы снова выдвинулись в рейд. Нам пришлось оставить на Настьянских полях сотню человек, многим из них не суждено было выжить. Позади нас над казармами поднимался черный столб дыма. Элемент неожиданности пропал, и теперь враг ждал нас.

Мы двинулись вверх по улице, после чего повернули на запад и пошли по Петранской улице. Заставы, на которые мы с Вонвальтом наткнулись, когда только проникли в Сову, оказались брошены. Остались лишь напоминания о свершенных злодеяниях: привязанные к кольям обгоревшие тела, трупы на виселицах, пятна копоти на брусчатке и разбросанные листы с религиозными текстами. От одного взгляда на эти сцены в нас закипал праведный гнев.

Эти преступления не должны были остаться без ответа.

В южной части города располагалось множество особняков и жилых домов, и впервые за тот день люди толпились в дверях, высовывались в окна и подбадривали нас. Это оказалось весьма кстати. Даже скоротечное сражение выматывало, и, несмотря на передышку, возможность поесть и утолить жажду, запасы моих сил – и мужества – были истощены. Поддержка горожан заметно воодушевила меня.

Мы перешли по Петранскому мосту западный рукав Саубера и двинулись на север по широкой Валеврийской улице. По левую руку располагалась погруженная в тишину Арена, а на северо-западе, в паре миль от нас, я различила храм Савара. У меня дрогнуло сердце, и по всему войску расползлось дурное предчувствие. Некогда огромный бастион веры превратился в оплот измены и зла.

Если вдоль Петранской улицы горожане встречали нас как освободителей, то в кварталах вокруг Арены над нами просто глумились. Когда мы проходили мимо чернеющих руин Великой ложи, что было особенно жутко, нас принялись забрасывать всевозможными снарядами. По большей части это был безобидный мусор – гнилые фрукты, овощи, потроха, – но кое-что представляло угрозу. На моих глазах одному из солдат в шлем ударился тяжелый кусок черепицы, и мужчина упал замертво. Меня обуяла злоба, но в имперской гвардии голова повелевает сердцем. У нас было не так много лучников, и не хватало стрел. Никто не собирался охотиться за простолюдином на крыше. Вместо этого нам снова приказали закрыться щитами. Ополченцам в хвосте колонны оставалось только терпеть.

Нас остановили примерно за милю до храма Савара. Сквозь плотное построение трудно было разглядеть, что творилось впереди, так что мне пришлось вытянуть шею. Но вместо авангарда оставшихся изменников я увидела толпу горожан, большей частью невооруженных. Среди них было немало неманских священников, их выдавали пурпурные одеяния. Некоторые из них, как и в битве при Агилмарских вратах, держали в руках символы неманской веры на длинных шестах. Когда стих топот наших шагов, в знойном послеполуденном воздухе разнесся нестройный хор голосов, распевающих гимны.

Генрих рядом со мной зарычал.

Я оглянулась на своих соседей по строю в поисках возможных объяснений – и заодно воспользовалась случаем, чтобы поднять забрало и подышать. На первый взгляд все это походило на шаг отчаяния со стороны противника. Оставалось только гадать, на что рассчитывали эти люди против пяти сотен гвардейцев. Но вскоре я поняла, что млианары преследовали тем самым две цели.