Книга В Доме Змея, страница 50 – Илья В. Попов

— Конечно! – Сол засиял как начищенный пятак. – Клянусь, вы не пожалеете! Каждый день с заката до рассвета вы можете найти меня в «Трилистнике» – это таверна неподалеку от портовых трущоб, рядышком со складами. Просто скажите хозяйке, что ищете умнейшего человека во всем Каноку, – она поймет. До встречи!

Распрощавшись с Солом, который, прижимая к груди сумку, еще долго махал ему вслед пухлой ладонью, Кенджи продолжил путь. Он как раз проходил мимо небольшого рынка, где зевающие торговцы выкладывали на прилавки товары, лениво переругиваясь меж собой, когда вдруг увидал знакомое лицо и замер на месте, не поверив собственным глазам. Ведь подле лотка с рыбой стоял тот самый Цутому из Ля-Вэй, который как ни в чем не бывало таращился по сторонам и выглядел вполне себе целым и живехоньким.

Кенджи поначалу решил, что образ несчастного трактирщика ему попросту померещился, но, подойдя поближе, убедился, что глаза ему не врут: всего в паре дюжин шагов от него стоял человек, который вроде как считался мертвым. Нобу не походил на лжеца, и вряд ли ему вообще было выгодно обманывать Кенджи, однако и он мог заблуждаться – возможно, за Цутому приняли какого-нибудь другого бедолагу, а сам он в это время разгуливал себе по столице, даже не зная, что его успели похоронить.

— Эй! Цутому! – крикнул Кенджи, обходя толстого зазывалу, который обещал лучшие пирожки во всем Каноку.

Тот же будто оглох и даже не оглянулся, продолжая бесцельно пялиться на суетящихся вокруг людей. На самом деле вид его оставлял желать лучшего: несмотря на прохладную погоду, ноги Цутому были босы, куртку точно пожевала стая диких собак, а штаны покрывала толстая корка грязи. Кенджи обратился к лжемертвецу еще несколько раз, но лишь когда Кенджи подошел к Цутому вплотную и хлопнул его по плечу, тот наконец-таки соизволил обратить на него внимание.

— Ты вообще знаешь, что тебя считают погибшим? – спросил Кенджи.

— По… гибшим? – переспросил Цутому. Говорил он довольно странно, очень медленно, чуть ли не по слогам, словно бы только-только пробудился после глубокого сна и еще не пришел в себя.

— Именно. А меня, между прочим, едва не обвинили в твоем убийстве, – с укором произнес Кенджи и, заметив недоумение на лице Цутому, добавил: – Ты же меня помнишь? Я – Кенджи из Тихого Потока, которому ты должен был передать ту монету.

— Моне… ту, – кивнул Цутому.

— Ну, хоть это ты запомнил. Ладно, мне нужно познакомить тебя с человеком, который с ног сбивается, расследуя твою гибель. Идем.

— Идем.

Кенджи направился обратно в магистрат. Через несколько шагов он оглянулся и увидел, что Цутому и с места не сдвинулся – вместо этого трактирщик с интересом глядел вслед проезжающей мимо телеге, доверху груженной клетками с кудахчущими курицами. Боги всемогущие, да что с ним такое? Кенджи решил бы, что трактирщик вдребезги пьян, но перегаром от него не пахло, к тому же слова он проговаривал вполне внятно, пускай и не с первого раза. А что, если кто-то хорошенько приложил ему по голове чем-нибудь тяжелым? Вот ему и отшибло память, да и выглядел он так, словно прошедшую ночь провел в ближайшей сточной канаве.

Кенджи вернулся к Цутому и сказал:

— Слушай, – Кенджи постарался представить, что пытается уговорить неразумное дитя, – ты должен пойти со мной. Я отведу тебя к человеку, который поможет тебе вернуться домой. Хорошо?