Книга По ту сторону стены, страница 130 – Эйа Риверголд

Эти слова привели его в чувства Он медленно встал, виновато посмотрел на Илис и шепнул:

— Прости, Илис…

Они продолжили двигаться в сторону Сихрата, почти не разговаривая. Он был освобожден. Над ним висела праздничная луна. Хмурость пала с него, Великая Стена из окаменевших людей была разрушена.

— Мама, папа!

Илис бежала, спотыкаясь и плача. Она ворвалась в разрушенное королевство. Части статуй были разбросаны. Илис прошла, обходя все тела, пока наконец не упала на колени перед Люси и Фрисом.

Они были целы. Ни живы, ни мертвы. Каменные статуи продолжали оставаться каменными, лишь лица слегка треснули. Илис глядела в их затвердевшие глаза и все еще не могла поверить, что они не моргают.

— ПОЧЕМУ?

Илис не плакала, не вопила, не кричала. Она рычала от гнева. Или же ярость пробилась сквозь ее душу, и теперь все заметили ее.

— Илис… – шепнул Керсо, но девочка не слышала и не видела, как возле нее собрался весь Сихрат. Она лишь оплакивала безвозвратную потерю своих родителей и пыталась смириться с тем, что их уже точно не спасти. Вера в ней угасла, окаменела.

— Ты… – послышался знакомый голос за спиной. – Ты смогла… – Акей присел рядом с ней. – Ты подарила нам солнце…

Илис взглянула на него и снова опустила глаза.

— Я плачу… – ее голос звучал совсем по-детски наивно, по нему невозможно было сказать, что она только что спасла все четыре королевства. – Я вернулась с солнцем, но где же моя победа? Почему они не проснулись? Почему все счастливы, а я нет?

Счетовод положил руку ей на плечо. Голова Илис тяжело опустилась на кисть старика. Акей молчал, чувствуя, как обида ребенка на спасенный мир душит и его самого.

— Счастливых героев не бывает, Илис. Каждый герой жертвует чем-то очень дорогим для себя. И в большинстве случаев это его собственное счастье. – Он похлопал ее по спине. – Ты так похожа на Фриса… В его глазах так же горели идеи, мечты, подвиг. Думаю, никто не смог тебе объяснить, как он узнал обо всех королевствах и прочем… Я могу тебе все это прояснить. Ты заслужила.

Илис словно облили холодной водой. Она очнулась и с любопытством уставилась на Счетовода.

— Как?

— Он заключил с ворцами сделку: они рассказывают ему о королевстве и как туда добраться, а он впускает их в себя, чтобы те смогли полакомиться страхами и стать ближе к Ронусу. Ворцы выполнили свою часть, а Фрис, как только все услышал, сразу проснулся: Отем разбудил его, поэтому он не успел узнать, что добрый волшебник на самом деле злодей…

Илис смолкла. Теперь, глядя на застывшего в камне Фриса, она понимала, что ее мечта осталась неосуществленной.

Тот самый день, когда Фрис поверил в Хонкоме.

Темной ночью, когда луна вяло висела над западной башней замка, а вечно сонные постовые долго и глубоко зевали, точно серые мохнатые волки, Люси, утопая в сугробах, шла на работу.

Ворота раскрылись, оставив за собой неприятный капризный шелест ржавого металла, будто чей-то тщательный скрежет зубами во сне. Акей и Люси столкнулись измученными взглядами, кивнули друг другу, а после Люси исчезла в одной из башен дворца.

— За работу, девоньки! За работу!

И как у миссис Джимс хватало сил кричать в столь раннее темное утро? Миссис Джимс – полная, надутая, как воздушный шарик, женщина средних лет без единой морщинки или хоть какого-либо намека на тяжелую кухарскую жизнь. Она была главным поваром и заведующим хлебного цеха, поэтому относилась к мучным изделиям намного мягче и с большей любовью, чем к своим работникам.