Книга По ту сторону стены, страница 114 – Эйа Риверголд

Илис прислушалась к существу. Она даже сделала шаг к нему. «Ну конечно, – подумала она, – мама, папа, Отем, Акей, Керсо, Сомло, Аксель, женщина из Аточиста, Аль-

мэл, девочка в витрине, Сая, два охранника Грез? Это вы, я знаю. Ворцы – то, чего мы боимся больше всего. А я боюсь расстроить вас. Значит, это вы – люди, которых я расстроила. Я не могу открыть глаза не потому, что вы пугаете меня, а потому, что вы – единственные, кто может помочь мне спасти всех… – Она сделала глубокий вдох, точно разговаривала с диким зверем, готовящимся прыгнуть на нее. – Как мой отец мог знать обо всех королевствах?»

Она не была уверена в том, что ворцы умеют разговаривать. Было бы глупо, если бы твои страхи имели способность говорить. Однако если бы страхи не были глупостями, они не были бы страхами. Все, что мы принимаем за глупость, – глубоко спящий ворец, которого мы так боимся. Поэтому расстроенный Фрис шепнул:

— Доченька, ты меня очень сильно расстроила… Я так в тебя верил и даже думал, что ты все сможешь. И как такая наиглупейшая мысль могла прийти мне в голову? Я жалею, что когда-то назвал тебя мечтателем, – змеиный тон отца петлей схватил Илис за горло.

— Она все еще ребенок, который, видимо, никогда не сможет стать взрослым. И почему мы могли принять ее за героя?

Это был голос мамы. Илис узнала бы ее голос из тысяч – нежный, добрый, терпеливый – но сейчас он звучал жутко, искусственно и сухо. Каким бы ни был голос человека, важно то, что он говорит. Илис прекрасно слышала мамины слова – по алым щекам девочки покатились блестящие слезы.

— Ах-ха-ха, она так глупа, что не может понять устройство моего самолета! Смешно, смешно, смешно! Позорно, весьма позорно такому человеку, как ты, называть себя изобретателем! – этот голос доносился издалека. Даже мистер Шрицерберг унижал и обиженно придирался к ней.

Она все еще стояла с закрытыми глазами, чуть вздрагивая, когда почувствовала, что ворцы приблизились на шаг. Подбородок начал танцевать. Рот криво изогнулся. Веки захлопали. Глаза вымокли в горькой воде.

— Я не могла вас расстроить, – голос шатался, будто шел по тонкому канату, натянутому над бездонной пропастью. – Я еще даже не попробовала победить. Весь путь, который мы прошли, был лишь зерном, цветок пока просто не успел вырасти.

Кулачки сжались, взбухшие вены разгладились.

— Как ты можешь знать, быть может, зерно и вовсе не прорастет, – Отем недоверчиво хихикнул. – Весь путь ты только и делала, что разбрасывала повсюду обещания. Посмотри на нас, сколько их собралось. Каждому из нас ты сказала, что спасешь Сихрат и все другие королевства!

— Ты уверен, что это я так сказала? Мне кажется, каждый из вас просто-напросто придумал оправдание своей беспомощности. Вы увидели ребенка, которого не жалко, который смог каким-то чудесным образом выбраться из клетки, и подумали: «Она из Сихрата. Она выбралась, а если выбралась, эта девочка обязана освободить и нас! Ведь это нечестно, ей просто повезло, она не заслуживает свободы».

Под веками бешено двигались глазные яблоки.

— Настоящий мечтатель не поступил бы так… потому что он герой, который в первую очередь своим желанием хочет помочь миру.

— Мечтатель вовсе не герой! – закричала Илис. – Если он и есть герой, то самый несчастный! Вы даже не спросили, какая у меня мечта! Вы использовали меня, чтобы осуществить свои планы! Почему вы не спросили, чего хочу я?! – Губы сжались до крови. Илис хотела открыть глаза, но неизвестность пугала ее. Она не знала, где сейчас находится и где проснется, когда увидит их. – Это потому что я ребенок? По-вашему, у детей не может быть серьезной мечты, не так ли?