Книга Уходя, закройте двери, страница 73 – Екатерина Соболь

— Ты не мой отец. По-твоему, я дура? – Я выпустила его руку, все равно от нее никакой информации. – Суть Гудвина в том, что он надевает маски.

— Твоей любимой мягкой игрушкой был верблюд. Ты боялась качелей, потому что однажды упала с них. У твоей матери была родинка под правым глазом. Твоя сестра в детстве плакала, не умолкая ни на секунду. Я читал вам сказку о волшебнике Изумрудного города, поэтому, оказавшись здесь, выбрал первое имя, которое пришло в голову. Что еще мне сказать? – произнес Гудвин без особых эмоций, и я замерла.

«– Но я думала, что Гудвин – это живая голова, – сказала Элли».

Я потерла замерзшие руки. Ладно, если хоть на секунду допустить, что это правда… Юсуф, мастер почты в Страже, – а ему я почему-то верила, как любимому дядюшке, которого у меня никогда не было, – сказал: «Хорошее было желание. Я надеялся, что появится нужный артефакт, но… Верю: однажды оно исполнится и так». Вот что я написала в письме полгода назад:

«Дорогая Стража, я понимаю, это вряд ли возможно, но я просто хочу узнать, что случилось с моим отцом. Я понимаю, он бросил нас, но почему никогда не писал и не звонил? Он жив? Я просто хочу знать».

Ну и потом еще пара эмоциональных абзацев про то, как мне не хватает папочки. А вдруг Гудвин украл и прочел то письмо? Нужно сделать вид, что я верю ему, и играть дальше, играть до конца. Вокруг летний день, птички поют, небо серое, но воздух теплый. Сосредоточусь на этом. Мне совсем, совсем не страшно, я не имею права бояться. Где Антон? Что с ним? Я была так уверена, что у нас все получится, так излишне оптимистична. Сама его сюда привела и сама его спасу, ни одна тварь мне не помешает это сделать – но чтобы победить, надо разобраться, что происходит.

Гудвин пошел обратно к дивану и приглашающим жестом указал на сиденье рядом с собой. Я села. Покосилась на снежинку, лежащую на столике рядом с ним, и отвела взгляд, чтобы он не успел заметить. Слишком далеко, не дотянуться. Надо ждать подходящего момента.

— Я понимаю, это шок, – сказал Гудвин.

Он был одет в рубашку, брюки и легкий бежевый пиджак. Я смутно вспомнила, что мой отец тоже любил красивую одежду.

— Когда я получил этот мир, у меня было чувство, словно я в лотерею выиграл. Но я всегда думал: однажды ты меня найдешь. Получается, не ошибся. Когда ты пришла в первый раз, я так и знал, что он будет не последним.

Он не искал слова, говорил так, будто заранее репетировал, и это меня взбесило. Гнев закипал глубоко внутри, но я не дала ему воли и молча смотрела на Гудвина, ожидая, что он скажет.

— Ты помнишь вечер, когда мы в последний раз виделись?

— Когда ты закрыл меня в комнате? – проговорила я, сама удивившись, какой ледяной, бездушный у меня голос. Подыграю этому козлу, сделаю вид, что правда считаю его отцом. – Помню, как я плакала, а ты смотрел на меня так, будто сейчас прикончишь.

— А еще что-нибудь?

Он пристально глядел на меня, и я отстраненно подумала: «Я плохо помню его лицо, но брови, вот эти темные брови… Это они, только сейчас уже немного седеют». Все свои чувства я убрала далеко-далеко. Они никогда не были важными, и я привыкла прятать их в любой момент.

— Я в тот день сходил на собеседование в архитектурное бюро, – все тем же отрепетированным голосом сказал Гудвин. – Мне отказали. Да еще так… грубо. Презрительно. Знаешь, как это тяжело?