Книга Уходя, закройте двери, страница 33 – Екатерина Соболь

Значит, Антон давно проснулся – и поставил мои кроссовки сушиться на солнце. С его вчерашним хамством это не вязалось. Антон кинул к моим ногам сухие кроссовки, я обулась, подозрительно разглядывая его снизу вверх. Умытый, причесанный, выглядит как человек, который за ночь смирился со всем, что готовит ему жизнь. Еще я подумала, что в своих спортивных нарядах мы будем выглядеть как парочка, которая вышла на пробежку, – и тут же изгнала эти глупые мысли из своей головы.

Мы торопливо спустились на первый этаж. Под утренним светом лестница в подъезде выглядела еще прекраснее, несмотря на пыль и мусор в углах ступенек.

— Соляной переулок, 13, – сказал Антон. – Это недалеко.

Ну надо же, все как в старые добрые времена: напарники вместе едут на вызов. Тогда я не знала, что этот вызов станет для нас последним.

Машина была до боли знакомая: крохотная, с облупленной краской и парой вмятин. Когда мы сорвались с места, Антон тут же врубил занудную аудиокнигу, чтобы положить конец нашей беседе еще до ее начала. Место, куда мы приехали, оказалось знакомым. Желтое здание с мемориальной доской в честь защитников полуострова Ханко, перед ним мраморная чаша на постаменте: неработающий фонтан.

— Тут должен быть фонтан, но он не бьет, – прошептала я. Одинокими ночами в Пырееве я выучила любимое стихотворение Антона наизусть. – Однако сырость северная наша освобождает власти от забот, и жажды не испытывает чаша.

Похоже, сам город намекал на то, чтобы я отдала Антону ключи: тут я их и нашла. Но около фонтана мы не задержались. Антон бросил там машину и помчался дальше – я едва за ним успевала. Знал бы он, что побрякивает у меня в сумке!

На другой стороне площади начиналась пешеходная улочка. Посреди нее, перед роскошным зданием, на мостовой сияла дверь, и под ней уже расползались трещины. В переулке было безлюдно. От недавно открывшихся дверей и раньше все разбегались, а теперь особенно, но один человек все же нашелся. Мальчик лет десяти стоял около двери и завороженно ее разглядывал. Заметив нас, он дал деру. Антон рванул в погоню, как гончий пес. Артефакта рядом с дверью не было – судя по тому, как мальчик воровато оглядывался на каждом шагу, он-то артефакт и умыкнул. Антон на своих длинных ногах догнал его в два счета. Мальчик заревел, Антон вырвал что-то у него из рук и строго рявкнул. Наверное, для пацана он выглядел как дядя Степа из детской книжки: «Из районных великанов самый главный великан». Мальчик сквозь слезы прокричал несколько удивительно грязных ругательств и бросился наутек.

— Пороть надо таких детей, – сказал Антон, вернувшись ко мне.

И с умиротворенным видом убрал артефакт в пластиковый пакетик. Хоть одно осталось неизменным! За время моего отсутствия Антон явно невзлюбил меня только сильнее, но свою работу обожал по-прежнему. Собирать артефакты, защищать город.

— Ну, закрывай, – приказал он.

— Если у тебя жвачек еще вчера не было, как ты собирался закрыть эту дверь, не разбудив меня? – спросила я.

— Крутился бы поблизости и не давал клановцам выкидывать прохожих, – нехотя признался Антон. – Давай-ка побыстрее.

Под ногами у нас похрустывало, в щель на брусчатке сыпалось каменное крошево от плит мостовой. Я подошла, спокойно закрыла дверь, и она исчезла. Если бы все в жизни давалось мне так просто, как закрытие призрачных ходов неизвестно куда! Антон громко выдохнул – похоже, забыл, как легко у меня получается этот трюк.