Книга Осторожно, двери открываются, страница 84 – Екатерина Соболь

— И как он с ними работает? – Я торопливо пристегнулась, чтобы меня не мотало по креслу на каждом повороте.

— Берет кучу жвачек, напивается до беспамятства и передает каждой частицу сияния. Достучаться до этого сияния в себе он в нормальном состоянии не способен. Я его понимаю: все, что связано с передачей сияния предметам, работает медленно и трудно, даже маме было непросто зачаровывать ключи, но никто же не ноет, как он! Один раз Вадик так меня достал – жвачек нет, мне закрывать нечем, а он выпендривается! – что я его привязал к стулу и не отпускал, пока не потрудится. И что ты думаешь?

Антон ждал ответа с азартом человека, рассказывающего анекдот в стиле «Тук-тук – кто там?», и я улыбнулась. Под конец нашей поездки он хотя бы начал говорить со мной как с человеком, а не как с бомбой замедленного действия.

— Он спал на стуле три дня, а жвачки так и не сделал? – спросила я.

— Еще хуже! Он уронил стул, заорал, что вывихнул из-за меня плечо, вопил, пока не пришла Белла, и она же меня еще и отчитала! Видите ли, наш Вадик такой нежный, такой несчастный, с ним так нельзя. Да пошел он! Потом я купил ему бутылку коньяка, и он все быстро сделал. Это сейчас ему двадцать три, а каким алкашом он будет в тридцать?

Под возмущенное бормотание Антона мы доехали до нужной части города, и тут же стало ясно: мы вовремя.

Узнать, где именно открыты двери, мы не могли, – почталлион Антона был настроен только на его округ, – но за время короткой поездки по Адмиралтейскому району нам попалось три открытые двери разной степени шаловливости. Мы тормозили рядом, и я быстро их закрывала, уже не обращая внимания на развороченное дорожное покрытие и подземный гул. Артефактов нам не встретилось, и Антон проворчал:

— Значит, давно открыты. Либо Клан все подчистил, либо прохожие постарались, либо тут были наши, но уже без жвачек.

Ответ на этот животрепещущий вопрос мы узнали, еще немного покружив по району. Вечер давно закончился, была глухая ночь, город совсем опустел. Антон медленно ехал по улицам в надежде, что на глаза попадутся коллеги, я боролась со сном, – и тут он издал возглас облегчения.

На низеньком ограждении детской площадки сидели Белла и Вадик. Рядом с ними мерцала дверь, снег вокруг нее разметало, будто под ним прополз гигантский подземный червь. И, судя по всему, продолжал ползти: ярко-зеленые качели медленно клонились влево. Белла и Вадик сидели в позах безнадежности, от которой их не спасло даже наше появление.

— Никогда еще столько дверей за сутки не было! – взвыл Вадик, как только Антон вылез из машины. Встрече он не удивился, будто только и ждал на этой затерянной среди домов детской площадке, когда явится Антон. – Ты тоже пустой?

— А ты мог бы хоть сегодня взять себя в руки и новых жвачек сделать.

Вадик горестно вытащил из кармана десяток маленьких ярких кирпичиков.

— Да у меня материала не было, попробуй-ка среди ночи найти именно «Love Is»! Мы во все ночные магазины заезжали, и в одном все-таки повезло.

— Купили у них всю коробку, – вставила Белла, приветливо кивнув мне, будто забыла, как я с перекошенным лицом сбежала от нее во тьму. – Но возникла небольшая сложность.