Книга Алые небеса. Книга 1, страница 80 – Чжон Ынгволь

Ему помнилась даже точная дата – седьмое июня по лунному календарю… Возможно, сам портрет был завершен и раньше, но именно в тот день Тхэджон, к тому моменту уже добровольно отрекшийся от престола в пользу сына, увидел картину. Тогда же Кан Юнгуку отрезали два пальца правой руки: большой и указательный.

Он больше не смог рисовать, а потому оставил свою должность в художественной академии. Тогда вслед за ним оттуда ушли многие сотрудники, и оставшихся было значительно меньше. Из-за этого работа в академии встала. Можно сказать, что это был первый случай забастовки художников.

— Но почему вы внезапно достали ее посмотреть?..

— Не то чтобы внезапно… Я периодически на нее поглядываю. Просто в последнее время это стало происходить немного чаще. Господин советник!

— Да? Вы что-то хотели спросить, ваше величество?..

— Я не зря повесил эту картину и стал ждать вас. Есть кое-что, о чем я хотел узнать.

Ван, все это время смотревший только на портрет, повернулся к советнику. Тогда Хван Хи увидел лица нынешнего короля и его предшественника в одном поле зрения. Он сосредоточил взгляд на собеседнике, и черты нарисованного правителя размылись.

— Я старею. День за днем я становлюсь все ближе к отцу… Мы с ним похожи?

В покоях вана гулял небольшой сквозняк, на который наиболее резко реагировал свет свечи. Лицо правителя на портрете шевельнулось: зрачки задрожали, мимика дрогнула, а борода колыхнулась. Пораженный, советник сфокусировал взгляд на нарисованном почившем короле. Ему просто привиделось. Он схватился за сердце, которое все еще безудержно колотилось. В отчаянном желании уйти от картины подальше Хван Хи неосознанно сделал пару шагов назад.

— Вы совсем разные.

— Да? А мне говорили, что я все сильнее напоминаю отца. Вот я и спросил.

Люди, которые хорошо помнили, как выглядит Тхэджон, думали, что нынешний ван все больше и больше походит на него. Сначала и Хван Хи так думал, но ровно до тех пор, пока не увидел эту картину. Он внимательно рассмотрел лицо почившего короля, а затем стал пристально вглядываться в лицо вана, стоявшего прямо перед ним. Тогда ему вспомнилось еще одно лицо – на другом, официально признанном сейчас портрете вана Тхэджона, по которому совершают обряды поминовения. Именно этот портрет когда-то понравился Тхэджону больше других. Хотя после этого полотно терпело разные происшествия, неоднократно подвергалось реставрации и воспроизведению, оно мало чем отличалось от своего первоначального вида.

Советник снова перевел взгляд на лицо нынешнего вана. Когда он постарел, стал напоминать того Тхэджона, что изображен на официальном портрете. Лицо на принесенной ваном картине мерцало в свете свечей. Если ему не изменяет память, то именно так, а не иначе, и выглядел предыдущий правитель. Но со временем то полотно, по которому его поминают, и стало считаться правильным изображением короля. И постепенно воспоминания о ване изменились. Так медленно, что никто и не заметил…

«Уху-ху!»

Сова? Двое одновременно взглянули на дверь. Звук все приближался, и в этот раз птица снова была не одна. Чувствовалось, как люди спешно копошатся вокруг ванских покоев. Король вернул взгляд к картине. Повторив за ним, советник посмотрел туда же.

— Это всего лишь портрет отца, который его сын достает в моменты, когда скучает. Не надумывай лишнего… Все остальное – слухи.