Книга Алые небеса. Книга 1, страница 184 – Чжон Ынгволь

— Я не слышал ничего, кроме того, что вы сказали мне только что… Что с вами? Жуть какая-то…

Мальчик смотрел на него так, будто вот-вот расплачется, хотя старался сдерживать страх и оставался рядом с Ха Рамом. Это, конечно, было его решением, но Мансу еще не был достаточно взрослым, чтобы терпеть испуг и делать вид, что ничего не произошло.

Ноги Рама тряслись так сильно, что он не мог на них держаться, так что в конце концов он споткнулся и рухнул. Шокированный, Мансу помог ему подняться.

— Вы в порядке? Господин Ха, вы весь бледный!

Юноша стряхнул грязь с одежды.

— Все в порядке.

Только это всего лишь слова. Он был не в силах успокоить волнение в своей груди, поэтому просто схватил мальчика за плечо, не сумев больше сделать ни шагу. Рам не держал его с силой, лишь слегка оперся в качестве поддержки, но Мансу чувствовал, что рука юноши дрожит. Он старался не подавать виду, потому что понимал – эта дрожь не из-за страха. Значит, ему тоже нечего бояться.

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

24 января по лунному календарю

Солнце еще не взошло. Рам вышел из комнаты, что недалеко от Соунгвана, чтобы пройти к обсерватории. Все, что находилось внутри дворца Кёнбоккун, было хорошо ему знакомо, так что он вполне мог справиться в одиночку и не стал будить крепко спящего Мансу. Время, когда он может насладиться прогулкой в одиночестве, – именно то, что ему было нужно, особенно с такими запутанными мыслями, как в последнее время. «Поглотить глаза нечисти». Глаза. И нечисть. Благодаря хранителю этого места он до сих пор владеет своим телом… Ему хотелось бы превратить эти мысли в связный рассказ, но это казалось непосильным.

— Нечисть… Может, то, что овладевает моим телом, когда я теряю сознание, – это и есть нечисть?

Чтобы не попасться на глаза вану, пришлось идти в сторону Кёнхверу, располагавшегося чуть дальше двух обсерваторий: той, что используют сейчас, и только построенной каменной. Здесь был большой пруд. Раму нужно было обращать внимание на каждый свой шаг, сделает лишний – и все пропустит. Последним местом, которое видел Рам перед тем, как ослеп, было именно Кёнхверу. Поэтому оно осталось в его памяти как крайне ясный красочный образ. Каждый раз, когда юноша проходил мимо павильона, ему вспоминался тот день. Сегодня воспоминания мучили Ха Рама с особенной силой.

1-й год правления Седжона

(1419, год Желтой Свиньи)

7 июня по лунному календарю

— Папа, почему мы не можем поехать в Ханян? – спросил шестилетний Ха Рам.

В то время ему еще приходилось вставать на носочки и вытягивать шею, чтобы видеть мир, потому что все вокруг, кроме цветов на земле, было слишком большим и высоким. И отец тоже. Задавая вопрос, Рам откинул голову назад и посмотрел на папу. На фоне его лица, когда он смотрел на сына, всегда было голубое-голубое небо.

В этот день к ним прибыл гость из Ханяна, поэтому он спросил то же, что и его дедушка, когда умирал. Он скучал по этому городу до самой смерти. Говорил, что родной город – это источник жизненной силы. Но он за всю свою жизнь так ни разу и не ступал на те земли. Все, что было ему доступно, – далекий вид с горы Кванаксан. Взрослые говорили, что это произошло из-за запрета на въезд. Маленькому Раму было трудно понять эти слова.