Книга Алые небеса. Книга 1, страница 159 – Чжон Ынгволь

— Вам не нравятся закуски, художница Хон?

— Нет-нет, все очень вкусно.

— А почему тогда я не слышу стука вашей ложки? Неужели наблюдаете за тем, как я ем? Настолько странно выглядит?

Мансу взглянул на Рама, зажав кончики палочек для еды во рту. Обычно астронома не заботило, что думают другие… но теперь все было иначе.

— Нет! То есть я, конечно, на вас смотрела… но не поэтому!

— Я ослеп, когда мне было около шести. Отец посадил меня к себе на колени и научил орудовать столовыми приборами. Я учился этому очень долго и даже сейчас продолжаю это делать. Вся моя жизнь – череда тренировок. И так будет всегда.

Шесть лет… и до сих пор? Чхонги положила палочки на стол и опустила руку.

— Могу я быть с вами честна?

— Да, пожалуйста.

— Я смотрела на вас, потому что вы красивы. Вы пользуетесь ложкой и палочками даже аккуратнее, чем я. Вас будто с картины списали. Я смотрела, потому что была поражена. Так что не поймите неправильно.

Теперь Рам был по-настоящему удивлен. Даже больше, чем тогда, когда Хон упала и пришибла его. Мансу тоже пораженно смотрел на Чхонги. Чхве же выглядел так, будто совсем не впечатлен, и цокнул языком:

— Ты же женщина, как у тебя может совсем не быть чувства такта? Ты, наверное, единственная девушка в мире, которая посмела бы сказать что-то подобное в присутствии того, о ком говоришь!

— Я просто назвала красивого человека красивым! Что в этом такого?

Художник покачал головой и продолжил есть. Девица Хон снова обратилась к Раму:

— Я ведь не сказала ничего, что вас оскорбило бы? Вы все равно наверняка часто такое слышите…

— Впервые слышу подобное от девушки.

Мансу захихикал. Чхонги покраснела, но было темно, поэтому можно было и не разглядеть.

— Ах… Ха-ха… Неужели девушки вокруг вас настолько слепы?

— Дело не в них, а в том, что странно, что ты сыпешь такими словами, дуреха! – вклинился Чхве. – Постеснялась бы хоть…

— Мне было неловка это говорить! Но я не хотела, чтобы меня неправильно поняли. В общем, надеюсь, вы теперь знаете, что я посмотрела на вас из-за того, что вы хорошо выглядите, а не потому, что вы как-то странно едите. Хорошо быть красивым. Гордитесь этим!

— Я все равно не могу увидеть своего лица.

— Это нормально. Я тоже не вижу своего лица. Все мы такие. Не можем увидеть себя ни внутри, ни даже снаружи, ха-ха!

Он услышал, что он привлекательный. Ему хотелось сказать то же самое своей собеседнице, но он не мог. Очень хотел, но не смог бы. Дори, Мансу и Со Коджон как-то отзывались о внешности художницы Хон и говорили, что она красавица. Однако это было только их впечатление. Эти чувства не принадлежали Раму.

Ему хотелось сказать, что она прекрасна. Поэтому он хотел ее увидеть. Хотел разглядеть это собственными глазами, почувствовать самостоятельно и передать эти эмоции через слова, со всей искренностью, на которую он способен. Он крепко зажмурился, чтобы увидеть мир, в котором не было ничего, кроме алого.

— Ты и впрямь с ума сошла?! Тебе поесть было недостаточно, еще и ночевать там собираешься? Ты, молодая девчонка, в доме юноши?

Чхве Гён говорил очень тихо, хотя и был крайне зол. Чхонги стояла на улице в полной темноте, взглянула на комнату Рама, из которой лился свет, и сказала:

— Тогда что нам еще делать? Прямо сейчас вернуться в «Пэк Ю»? Там же стражники, а вдруг заберут! Разве это лучше? А?