Книга Алые небеса. Книга 1, страница 152 – Чжон Ынгволь

Чхонги и Чхве Гён взглянули друг на друга, затем одновременно посмотрели на работы Го Си и Ким Мунуна, а потом снова переглянулись. Ли Ён проследил за направлением их взглядов и тоже посмотрел на картины.

— Ах!

Он заметил кое-что странное. Стиль, в котором рисовал Ким Мунун, был очень похож на стиль Го Си. Поскольку Ким жил позже, неудивительно, что его картины схожи с работами китайского мастера, но с учетом времени, когда мастер жил, манера все-таки казалась им необычной. В те годы было всего два популярных стиля живописи: один в традиции Северной Сун, другой – Южной Сун.

Стиль живописи Южной Сун был распространен в основном среди знатных сословий, а Северной – среди художников даосской школы, и среди них наибольшей популярностью пользовалась техника Го Си. Вероятно, это связано с огромным влиянием, которое оказал Кан Юнгук, приехавший из Китая. Даже сейчас Ан Гён и другие художники академии в чем-то копировали стиль сансухва Го Си, то же касалось и работ девицы Хон. Вот почему им казалось странным, что дворянин Ким Мунун писал пейзажи в стиле Северной Сун, а не Южной.

То же касалось и техники, в которой он орудовал кистью. На бумаге след кисти для письма выглядел иначе, чем кисти для живописи. Вся знать обучается рисованию, чтобы иметь лучший почерк, но в сансухва Ким Мунуна больше использовались техники, предназначенные именно для живописи. Ли Ён, будто говоря сам с собой, пробормотал:

— Почему Чхонбон украл стиль, которым рисовали в академии, и использовал его в собственной картине?..

Чхонги мягко ответила:

— Разве знать в то время не любила писать в стиле Го Си? Может, это все было благодаря Ким Мунуну.

— Да и в любом случае это техники, пришедшие из Китая. Глупо пытаться разделять их.

Взгляд девицы Хон, метавшийся между сансухва Го Си и Ким Мунуна, в конце концов остановился на третьей работе прямо между ними. Это была каллиграфия Ли Ёна. Лицо принца мгновенно вспыхнуло. Эх, не надо было ее сюда вешать… Однако сожаление пришло к нему слишком поздно. Чхонги села перед надписью, пристально посмотрела на нее, и Чхве Гён тоже принялся ее изучать. Девушка откинула голову и посмотрела на художника. Они словно поговорили о чем-то одними глазами и улыбнулись друг другу. Принц чувствовал себя неловко, потому что он не мог понять, что означают их улыбки. Ах, снова одиноко…

Хон снова посмотрела на свиток, не отрываясь. С места, где сидел Ли Ён, была видна только боковая часть ее лица, конкретно – лишь один глаз. Ее зрачки скользили по тексту, двигаясь с предельной осторожностью, одна черта за другой. Лицо тэгуна раскраснелось только сильнее. Он чувствовал себя так, будто глаза Чхонги внимательно изучали его голое тело и душу. Спустя долгое время Чхонги тихо произнесла:

— Ах, хорошо…

Никаких красивых речей. Никаких долгих объяснений. Только одно короткое слово… Сердце Ли Ёна упало. В последнее время он и без того чувствовал себя неуверенно, потому что вся похвала, которую он слышал, воспринималась им через призму собственного статуса. И в этот момент все те комплименты, что он когда-либо получал, утратили значимость. В выражении лица и в голосе Чхонги были жалость и снисходительность.

— Ваше высочество, это шрифт сонсольчхе?

Ли Ён просто кивнул в ответ. Ему казалось, что если он сейчас попытается заговорить, то вместо этого просто заплачет.