Книга Алые небеса. Книга 1, страница 13 – Чжон Ынгволь

— Он все равно заставит меня за них заплатить.

— Ну, по крайней мере, он до сих пор зовет твоего отца художником.

— Да, но это все еще мой долг… Кстати, сегодня солнцестояние, у тебя ведь есть рисунок Чхоёна?

— Конечно! Вот. Как всегда, папа нарисовал.

Это была скорее мешанина из чернил и красок, чем картина-оберег, но для Доксим это не имело никакого значения, ведь все, чего коснулась кисть ее мужа, – все еще лучшая картина на свете. Хон посмотрела на миску, которую принесла мать: вода в ней прозрачная, но к рассвету она полностью застынет. И потом мама снова заменит ее. Всегда так делала. Ничего не меняется.

Несмотря на наступившую темноту, Ким заметила, что дочь чем-то обеспокоена. Поэтому она перевела тему:

— О чем в последнее время богов просишь?

— Ни о чем.

Как усердно бы она ни молилась, в этом не было никакого толку. Если семь божеств^[8] действительно так могущественны, ее отцу уже давно вернулся бы рассудок. По крайней мере, на это все еще надеется мать.

— Может, мне помолиться за тебя? «Эй, там, на небесах, пришлите-ка моей дочурке мужа! Ну пожалуйста!»

Девушка фыркнула. Никто не захотел бы взять в жены дочь безумца.

— Мужчина, посланный с небес, явно не может быть простым человеком, так какой толк о нем молиться? С таким же успехом можно попросить, чтобы тебе сверху спустили канат^[9].

— Посмотри-ка, как мы разговариваем! Это ты так просишь меня найти тебе дружка?

— Я пошла.

— Ты давно не заходила, так поешь хотя бы! Сегодня день солнцестояния, я приготовила кашу из красной фасоли^[10].

— Если поем, то вряд ли успею вернуться до комендантского часа…

— Так переночуй дома!

— Дел полно. Я заскочила, только чтобы с тобой увидеться.

— Тогда подожди! Я сейчас, быстренько…

— Да я занята!

Доксим, следя, чтобы дочь никуда не ушла, убежала на кухню и вернулась с миской каши, помешивая ее ложкой.

— Она остыла, поэтому я залила ее горячей водой. Просто выпей, каша теплая. Мама не сможет уснуть, если не увидит, что ты все съела.

Каша была густой, но из-за воды довольно легко глоталась. Хон так забегалась, поэтому до сих пор и не осознавала, что желудок у нее совсем пустой. Разом выпив всю кашу, она вытерла рот рукой и протянула миску обратно.

— Еще в уголке губ осталось, – сказала мать, забирая тарелку. – Хотя… у тебя такое грязное лицо, что уже и не важно… В глаза не бросается.

— Вот и славно.

— Славно-то славно, а женихи на тебя как смотреть будут? Не знаю, чем ты таким занимаешься, но хотя бы помойся. Такая грязнуля, просто ужас!

— Ага… Я пойду.

Но вдруг она остановилась и хриплым голосом добавила:

— Одевай папу потеплее! Холодно, не успеешь оглянуться, как до смерти замерзнешь.

Ким слегка улыбнулась:

— Ты к нему заходила? Передавала привет?

— Нет, конеч…

Девица Хон увидела вдалеке трех мужчин и застыла. Было слишком темно, чтобы она могла различить их силуэты, но, вероятно, это был кто-то из «Пэк Ю».

— Ты чего, Светлячок?..

— Тс-с! Все, ухожу. Но если художники спросят – скажи им, что ты меня не видела! Хорошо?

— Почему? Зачем мне им врать?.. – как и дочь, прошептала Доксим.

Девушка только шикнула, изо всех сил нахмурившись и приложив палец к губам. Затем она пригнулась и перемахнула через забор.

— Ты снова разбила какую-нибудь дорогущую побрякушку? Или опять вляпалась в неприятности?