Книга Алые небеса. Книга 1, страница 101 – Чжон Ынгволь

Дори в растерянности замахал руками, но его мать тут же приняла картины и дружелюбно улыбнулась. Лицо Хон Чхонги тоже смягчилось.

— Это плата за теплый рисовый отвар.

— Ого! – вдруг воскликнул Дори, словно только сейчас осознал. – Вы это сами нарисовали?

— Неловко это признавать, но да.

— Неужели в «Пэк Ю» целых несколько художниц?

— Нет… Только я.

Парень почесал лоб и, с трудом решившись на это, спросил:

— Прошу прощения, а вы, случайно, не художница Хон?

— Да, это я.

— Хон Банди?

— Да.

— Неужели… А «хулиганка» – это тоже… Ой! – Он прикрыл рот ладонью, чтобы не выпалить чего-нибудь лишнего.

— Но откуда вы знаете, как меня зовут?

— Прошу прощения! Я слышал о вас от сотрудника «Пэк Ю»… Извините, что так разбрасываюсь вашим именем… Простите.

Пока Дори отвешивал поклоны один за другим, в его голове проносились слова, которыми называли эту девушку в лавке каллиграфа. «Хулиганка», «выглядит как бродяга», «запретили выходить, потому что она устроила неприятности» – все эти характеристики не подходили художнице Хон, которая стояла перед ним.

— Мне нужно идти.

— П-подождите! Скоро вернется мой хозяин, пожалуйста, хотя бы поздоровайтесь с ним перед уходом!

— Но у меня нет причин этого делать…

— Эти обереги! Может, передадите их нашему господину напрямую? Знаю, что прошу о многом, но…

— Я дарю эти картины тому, кто напоил и отогрел меня. Мне нет смысла встречаться с хозяином этого места.

Чхонги вежливо поклонилась и развернулась. Парня охватило странное предчувствие, будто он во что бы то ни стало должен ее остановить, но Дори не знал, для чего именно. Было очень жаль смотреть девушке в спину и наблюдать за тем, как она исчезает, выходя за ворота и повернув налево. Вскоре ее фигура совсем пропала из виду. Дори привел мысли в порядок. В голове оставалось только одно слово: «Хон Чхон Ги».

Он должен спросить ее. Слышала ли она когда-нибудь о Хон Чхон Ги? Даже если и не слышала, стоит хотя бы попробовать узнать! Дори не хотелось произносить этого вслух из-за возможных толкований трех иероглифов, но он ничего не мог с собой поделать.

— Госпожа! Подождите минутку!.. Художница Хон!

Он выбежал за пределы ворот и посмотрел налево. Там никого не было. Тогда он посмотрел направо. Издалека к нему приближались четверо: это были Ха Рам, Мансу и еще два незнакомых мужчины. Пока Дори растерянно думал, в какую сторону ему бежать, господин Ха и его сопровождающие подошли к воротам. Матушка Дори оставила обереги в комнате чиновника и тоже собралась выйти.

— Почему вы все тут?

— Н-ну…

Пока Дори обдумывал, стоит ли говорить о визите художницы при мужчинах, которые только что вошли вместе с хозяином, Рам развернулся и вошел в ворота. Точнее, попытался это сделать, но не смог даже переступить порог, будто был связан чем-то невидимым. Он изо всех сил старался оторвать ногу от земли, но так и не смог сдвинуться с места. Холодный пот струился со лба юноши. Все словно происходило не по его воле – Рам находился под чьим-то контролем.

— Господин! Что это с вами вдруг?..

Голос Мансу слышался будто издалека. Посох выпал из рук Ха Рама, он пошатнулся. Испугавшись, Дори передумал бежать за девушкой и быстро подошел к господину. Схватив юношу за руки и талию, он с трудом перетащил его за порог. Пройдя всего пару шагов, Рам схватился за голову. Боль одолела его так же, как в ночь зимнего солнцестояния. Обереги Чхонги и пол в комнате Рама дымились.