Книга Слепящий нож, страница 74 – Брент Уикс

— Все, что я могу сказать, это что Андроссу Гайлу не удалось стать Белым, и ему это до сих пор не дает покоя, – проговорила она.

Но… Белых же выбирает весь совет! Сам Орхолам изъявляет через них свою волю! Впрочем, если Андросс Гайл считал место Белого своим достоянием, лежащим в пределах его возможностей – может быть, это в действительности так и было? Но, несомненно, мысль о том, чтобы нечистыми средствами повлиять на избрание Белого, могла прийти в голову только еретику. Хуже того – атеисту! У командующего она попросту не укладывалась в голове.

Дальнейший ход рассуждений был еще хуже: получалось, что лорд Раткор каким-то образом добился избрания своей жены Ореи в обход Андросса Гайла! Если процедура избрания Белой могла быть осквернена людскими махинациями, не значит ли это, что она превратилась в пустую формальность? Как Орхолам мог потерпеть что-либо подобное?

И однако Белая – действительно хорошая женщина, святая женщина. Возможно, она не была в это замешана и ничего не знала, и вычислила, что произошло, только много лет спустя? И что ей было делать? Отрекаться только из-за того, что на процедуре твоего избрания оказалось какое-то пятно, которого больше никто не заметил и о котором даже ты сама долгое время не подозревала? Скорее всего, такой шаг принес бы Хромерии больше позора, чем если оставить все как есть.

Однако открывшееся ему понимание потрясло веру командующего. Что там такое сказал Гэвин на корабле? Он отпустил какую-то шутку насчет избранных Орхолама – шутку, которая имела смысл, только если не верить в то, что Орхолам действительно кого-то избирает.

Итак, лорд Раткор сумел не допустить, чтобы люкслорд Гайл стал Белым, но не смог помешать ему сделать своего сына Призмой… Железный Кулак чувствовал, как у него перехватывает дыхание, когда он думал о таких вещах как об обычной политике. Командующий не был наивен, он служил этим людям. Он знал, что даже у величайших из них есть свои слабости. Он знал, что все они имеют огромные амбиции. Но конечно же – конечно же! – хотя бы какие-то вещи должны оставаться священными?

Он снова вспомнил, как держал окровавленное тело своей матери, как вопил, посылая свои мольбы Орхоламу. Он молился так, что, казалось, его сердце и душа готовы были разорваться, – молился о том, чтобы Орхолам увидел его хотя бы сейчас, в этот единственный момент его жизни. Услышал его хотя бы раз.

Но его мать умерла.

— И кто выиграл? Той ночью – что там произошло? – спросил он наконец.

Белая ответила не сразу:

— Мой муж позволил тому юноше выиграть. Все это неважно.

Она махнула высохшей рукой, как бы отметая приведенный ею пример.

— Командующий, – тихо проговорила она, – я вас расстроила. Прошу вашего прощения. В качестве оправдания могу сказать лишь одно: как бы ни было для вас важно знать, какую роль вы играете в нашей драме, возможно, в данный момент вам важнее знать, какое место в ней занимаю я. Я – игрок, командующий, который только и ждет, когда око Орхолама поднимется над горизонтом, чтобы обнажить правду. Я – игрок; я поставила на кон свой фамильный замок и теперь жду, когда раскроются карты.

— Будет война, не так ли? – спросил Железный Кулак.

Белая вздохнула.

— Да. Хотя Спектр этого до сих пор не видит. Но я говорила не о войне.