Книга Слепящий нож, страница 57 – Брент Уикс

Они оба знали, что их роман обречен – даже тогда, даже будучи совсем детьми. «Я вернусь за тобой», – обещал ей Дазен.

И он вернулся, как и обещал, но ее не было. Отец перевез ее в другое место, хотя тогда Дазен этого не знал; он думал, что она его предала. Ее братья устроили ему засаду, и тогда он устроил пожар, в котором погибли все: ее братья, слуги, рабы, дети, ценности, надежда…

— Я причинил тебе множество несчастий, – сказал Гэвин, вставая. – И я сожалею о каждом из них. Прости меня.

Он протянул Каррис руку, чтобы помочь ей подняться. На мгновение ему показалось, что она откажется, однако затем она взяла его ладонь, ловко вскочила на ноги – и не отпустила. Она стояла совсем рядом, но эта близость была вызовом.

— Не хочешь ли сказать поконкретнее, за что именно ты просишь у меня прощения?

Тогда, в Гарристоне, она сказала: «Я знаю твой самый большой секрет, скотина». И дала ему пощечину.

Что фактически мало что проясняло. За прошедшие годы у него накопилось множество секретов, и тот, о котором она говорила, мог находиться в сотне лиг от страшной истины. За это время его главная тайна сделала необходимыми множество других.

«И говоря “тайна”, я имею в виду “ложь”».

«Итак, Гэвин, – насколько ты хладнокровен? Насколько предан своей цели? Тебе уже доводилось убивать ради нее. Сможешь ли ты сделать это снова?»

Они были в сотнях лиг от ближайшего хромерийского шпиона. Если он расскажет Каррис всю правду, а она поклянется его разоблачить или разрушить его жизнь, он просто убьет ее.

Проще простого. Легче легкого.

В честном бою у нее были бы против него неплохие шансы – благодаря гвардейской выучке она превратилась в настоящее боевое орудие. Но с Призмой честного боя не бывает.

— Я просто прошу прощения, – наконец ответил Гэвин и отвел взгляд.

Каррис все не отпускала его руку, продолжая стискивать, пока он снова не посмотрел в ее сверкающие глаза.

— Извинение ничего не стоит, если ты не берешь ответственность за свои действия. Если ты не можешь даже сказать, за что именно ты извиняешься, – это не стоит и гроша! Ты не купишь себе прощение по дешевке после всего, что ты натворил. Во всяком случае, не у меня!

Гэвин попытался вырвать руку, но Каррис держала крепко.

— Отпусти, или будешь добираться до берега вплавь, – холодно проговорил Гэвин.

Она отпустила.

«Проклятая женщина! Как же она меня бесит! И она права, вот что бесит больше всего. Черт бы ее побрал!»

Но убить ее он не мог, и сам это знал. Скорее он сжег бы дотла весь мир.

Каррис подобрала люксиновую трубку, с помощью которой он размещал на дне заряды, и протянула ему.

— Еще пять зарядов, и проход будет закончен, – сказала она. – Однако нам придется поспешить, чтобы успеть до отлива. После этого мы сможем перейти к работе над фундаментом для волнолома.

Они работали до тех пор, пока на небе оставалось достаточно света, чтобы Гэвин мог извлекать. Каррис изготавливала формы и следила, чтобы лодка не перевернулась и чтобы они не слишком отклонялись от намеченных рамок.

Волнолом фактически должен был представлять собой три волнолома, разделенных двумя большими проемами – один для кораблей, заходящих в залив, а другой для покидающих его. Ведущие к ним проходы в коралловых рифах были зигзагообразными, места поворотов они предполагали отметить буями, которые в случае угрозы нападения можно было бы убирать. «Придется попотеть», – подумал Гэвин. Он, конечно, кое-чему научился, пока строил Стену Яркой Воды, однако там ему помогали тысячи рабочих и десятки цветомагов.