Книга Слепящий нож, страница 457 – Брент Уикс

Лив бросила на него пристальный взгляд. Да, неудивительно, что Койос был не очень-то расстроен поражением.

— На это понадобится время, но теперь они не смогут нам помешать, Лив! Единственное, о чем нам следует позаботиться, это чтобы каждый раз, когда будет возникать очередная погань, в ее центре находился извлекатель, которому мы можем доверять.

— Извлекатель, которому мы… Вы хотите сказать, что любой извлекатель?..

Она, разумеется, видела Атират на вершине шпиля, но… Дервани Маларгос?

— Любой извлекатель, который в достаточной степени одарен, да. В прошлые столетия это приводило к кровопролитиям: каждый зеленый был готов порвать в клочья любого другого, каждый стремился сам стать богом. А после этого боги вступали в войну друг с другом. Но эти времена остались в прошлом.

С благожелательной улыбкой Цветной Владыка протянул ей руку: на раскрытой ладони лежал ошейник со странным, пульсирующим черным камнем, вделанным в центре.

— Я уже говорил тебе, Аливиана, что у меня есть план относительно тебя, некая великая задача, достойная самой талантливой из моих сверхфиолетовых извлекательниц. Итак, скажи мне, теперь ты можешь угадать, в чем она состоит?

Андросс Гайл стоял в своей каюте, разглядывая себя в зеркале, – без рубашки, без плаща, без капюшона, без темных очков, с раздвинутыми шторами на окне. Он посмотрел на свои ладони, потом на руки – и потом, в последнюю очередь, взглянул себе в глаза. Прорванного красного ореола, который он скрывал много месяцев, больше не было. Все его цвета – под-красный, красный, оранжевый и желтый – оставались при нем, их переплетенное кольцо занимало почти половину радужки его ярко-синих глаз. Но теперь они находились в равновесии!

Ему доводилось видеть действие Слепящего Ножа прежде, и оно было совсем не таким. Этот клинок предназначался для убийства. Он поглядел на свое плечо: там не осталось никакой отметины, даже кожа не была оцарапана. Андросс вновь посмотрел в свои глаза, уверенный, что здесь кроется какой-то подвох, но ореол никуда не делся, и он был стабильным. Кроме того, старый цветомаг чувствовал себя здоровым. Он чувствовал себя лучше, чем в последние пятнадцать лет – да какие пятнадцать, все двадцать! Все эти годы он был вынужден подвергать себя железной дисциплине, чтобы не сойти с ума под воздействием красного, и все равно под конец уже не был уверен, что выигрывает этот поединок.

А теперь он снова стал просто извлекателем. Полихромом с глазами, обещавшими ему еще добрых десять лет жизни.

Это… это меняло все!

* * *

Где-то незадолго до рассвета Кипа наконец вынесло на берег – сказать, что он выплыл, значило бы погрешить против истины. В последние несколько часов у него едва хватало сил, чтобы держаться на воде и дышать. Он отполз от кромки воды на достаточное расстояние, чтобы его не утащило обратно в море, и распластался на песке, словно выброшенный на берег кит.

Около полудня он пришел в себя от того, что кто-то обшаривал его карманы. Слабо завозившись, Кип попытался отпихнуть незнакомые руки; он решил, что на него напали грабители. Он сел и увидел, что на пляже вокруг валяется по меньшей мере еще десяток тел, вынесенных морем вслед за ним.

Внезапно мародер принялся смеяться. Кип, моргая, поднял на него взгляд, но у того за плечом ослепительно сияло полуденное солнце. Было видно только, что это молодой парень, одетый в грязно-белую рубаху и плащ, украшенный множеством цветных полос.