Книга Слепящий нож, страница 286 – Брент Уикс

— Что? Почему это Тизис должна наследовать своей сестре?

— Айрин – лесбиянка. И не настолько любит детей, чтобы ради них ложиться под мужчину, кем бы он ни был. Впрочем, она достаточно умна, чтобы продолжать флиртовать со множеством мужчин, чтобы обеспечить себе более выгодные условия по сделкам, а также – по ее мнению – чтобы держать нас на привязи, если ее сестра действительно за тебя выйдет. В этом она частично права: если ты женишься на Тизис, Гэвин, для тебя будут невозможны ни развод, ни посторонние интрижки.

— Что?!

Гэвин все никак не мог переварить первую часть услышанного. Отец хочет, чтобы он женился на Тизис? На той самой женщине, которая саботировала вступительное испытание Кипа? Той самой, которую Гэвин только что вышвырнул из Спектра?

Орхолам всемилостивый! Да ведь мать призналась ему, что приказала убить Дервани Маларгоса, поскольку он знал тайну Дазена. А теперь его отец хотел, чтобы Гэвин женился на женщине, чьего отца убили по приказу Фелии Гайл!

— Надеюсь, ты видишь всю прелесть такого альянса? У Айрин есть ее наследство, а у нас есть Кип. Мы от него отречемся в обмен на ее согласие, чтобы наша семья унаследовала все ее состояние. Это не единственный из наших возможных ходов, но всегда неплохо, когда ты можешь заставить противника заплатить за жертву карты, которую ты и не собирался пускать в ход.

Рассуждая чисто тактически, Гэвин действительно видел в этом некоторые преимущества – не для своей семьи, но для себя самого. Тизис действительно была очень хороша собой, и ее еще можно было превратить в друга вместо врага, которого он, кажется, нажил в ее лице… И таким образом он не даст отцу уничтожить Кипа. По крайней мере, выгадает для Кипа какое-то время. Гэвину и самому оставалось не так много. Когда его не станет, защищать Кипа будет некому – а если Гэвин умрет раньше Андросса, защита мальчику будет необходима. И все же…

— Отец, почему бы тебе хоть раз не попробовать пойти мне навстречу? Единственная женщина, на которой я согласен жениться, это Каррис Белый Дуб.

Андросс Гайл фыркнул:

— И что она принесет нашей семье? Некоторое количество бесплодных земель? Связи ее семейства, которым она позволила кануть в небытие, пока играла в Черную гвардейку? Не смеши меня.

Гэвин отхлебнул глоток чая. Дождавшись, пока его нервы успокоятся, он очень тихо, ровным тоном, произнес:

— Либо она, либо никто.

— Гэвин, ты всегда был моим любимым сыном. Когда-то мне казалось, что я вижу в тебе себя. Казалось, что в тебе есть воля. Может быть, мне и не стоило бы слишком жаловаться на то, что теперь ты выступаешь против меня, хотя, если подумать, и тебе не стоило бы слишком заноситься. Ты, конечно, помнишь, что мы сделали, чтобы ты стал Призмой. Всем, чем ты являешься, ты обязан мне. Так что либо ты будешь делать то, что я тебе говорю, либо воздаяние окажется гораздо более быстрым и тяжким, чем ты можешь себе представить!

Не говоря ни слова, Гэвин поднялся с места.

— Сын, я хочу услышать, как ты это скажешь. Скажи, что повинуешься мне в этом вопросе.

Гэвин прошел к двери, раздвинул темные портьеры и вышел наружу, оставив липкую тьму за спиной.

— Гэвин! – донесся сзади крик отца. Его голос звучал слабо, надтреснуто. По-стариковски. – Гэвин!