Книга Слепящий нож, страница 244 – Брент Уикс

Лично вас я постараюсь захватить живым. Я отошлю ваши гениталии вашему отцу, отрублю вам руки и ноги, после чего одену вас в пурпур и водружу вам на голову корону. Может быть, я вас ослеплю – я еще не решил, что будет лучшим примером для других. Язык – нужен он или нет? Возможно, это будет зависеть от вашего поведения. В любом случае я не стану торопиться. Ваша жизнь будет долгой и мучительной, это я вам обещаю.

У коррехидора был нездоровый вид.

— Вы безумец, – проговорил он. – Мгновениями раньше вы говорили так, будто вы люксиат и придерживаетесь высоких принципов, а теперь планируете убийство сотни тысяч человек!

Та же мысль посещала прежде и Лив, но сейчас она подумала о другом. Во всем мире было лишь несколько человек, обладавших абсолютно сверхъестественными способностями, и она была лично знакома с лучшими из них: с Гэвином Гайлом – и вот теперь с Койосом Белый Дуб. С этими двумя и, возможно, еще кое с кем наподобие Белой она никак не могла равняться – однако все остальные были не ровня ей самой. Вот этот мальчик, например: Лив могла бы справиться гораздо лучше, если бы была на его месте, а ведь он был на два или три года старше ее и имел все преимущества воспитания, будучи сыном сатрапа. Цветной Владыка обращался с ней как с полноценной взрослой не потому, что желал ей польстить – хотя и этого он тоже желал, и они оба это понимали, – но потому, что она заслуживала такого обращения. Дело было не в том, что она такая уж невероятно одаренная; просто люди, которых она всегда считала невероятно одаренными, на самом деле были одарены не больше ее самой. Она была им ровней! А ведь она еще молода. Со временем она будет стоять выше большинства других.

Почему же Хромерия никогда не признавала этого за ней? Или ее собственный отец?

Цветной Владыка вновь нарушил молчание:

— Мы все делаем свой выбор, после чего принимаем ответственность за принятые решения. К несчастью, в данный момент вам придется сделать выбор не только за себя, но и за всех этих людей, и за меня тоже. Это ваши жертвы, не мои. Когда я окажусь у власти, они будут вольны решать за себя сами. Хромерию невозможно одолеть без кровопролития, вызываемого такими людьми, как вы. Если бы такой способ был, я бы прибег к нему не раздумывая. Но это единственный возможный путь осуществить необходимые изменения, и я готов идти этим путем.

— Вы делаете это просто потому, что можете, – возразил коррехидор, превозмогая страх.

— Потому что могу – и потому, что такова моя воля.

— Так, значит, сила, по-вашему, оправдывает все?

Цветной Владыка казался сделанным из стали: неколебимый, бесстрастный, не раскаивающийся ни в чем.

— Силе нет дела до справедливости. Сила творит реальность.

Он устремил на юношу долгий взгляд, запечатлевая в его сознании мощь своей уверенности, потом повернулся и посмотрел на женщин с детьми. В его взгляде была печаль, но и решимость: Владыка был готов отправить этих людей на смерть, прикрывая ими жизни своих людей, и возложить ответственность на коррехидора.

Если это был блеф, то самый наглый из всех, какие доводилось видеть Лив. Впрочем, она сомневалась, что это блеф. Того же мнения, очевидно, придерживался и коррехидор. На его лице последовательно сменялись выражения ужаса, отвращения, недоверия и в конце концов покорности. Перед ним был не человек – перед ним была стихия. Бурю невозможно уговорить, нет смысла умолять хуррикано свернуть в сторону; остается только задраить люки и пережидать, молясь о том, чтобы остаться в живых.