Книга Слепящий нож, страница 161 – Брент Уикс

Магистр Мартаэнс скорчила такую гримасу, словно отхлебнула уксуса вместо вина.

— О твоей хозяйке я знаю две вещи. Во-первых, ее больше интересует, кого она сможет затащить к себе в постель, чем какие-то пыльные старые тома в запретной библиотеке, за доступ к которым придется заплатить целое состояние. Опасное знание часто оказывается скрыто за громоздкой грамматикой и устаревшим словарем. Ей не хватит терпения просеивать все это в поисках загадок. Все слышали дурацкие россказни о темных извлекателях и ночных ткачах, но никто уже не помнит, что когда-то эти истории рассказывали про нас. Именно поэтому нам не следует об этом напоминать. И именно поэтому я хочу, чтобы ты надевала темные очки каждый раз, когда извлекаешь парилл на публике, или хотя бы старалась делать это как можно быстрее, чтобы никто не успел увидеть твои глаза.

— А вторая вещь? – напомнила Тея.

— Есть люди, предпочитающие наслаждаться победой молча. Твоя хозяйка к ним не относится. Ее не интересуют незаметные способы избавиться от Гайлов. Но когда она наконец решит, как поступить с пащенком Призмы, чтобы нанести Гайлам больший ущерб, – помогать ему или, наоборот, причинить ему вред, – ты можешь быть уверена, что она использует тебя. Независимо от того, чего это будет тебе стоить, да и ей самой тоже. Она вконец обезумела от ненависти. Так что советую тебе держаться подальше от этого паренька Кипа – скорее всего, тебе придется его предать.

Кип угрюмо шел следом за Гринвуди. В комнате все оставалось по-прежнему – дверь, портьеры, темнота. Андросс Гайл уже сидел за столом. Пока Гринвуди вносил сверхфиолетовый светильник, Кип уселся напротив старика.

— Можно мне на этот раз играть вашей колодой? – спросил Кип.

— Нет. Ты будешь играть теми картами, которые тебе дадут. Ты бастард – тебе полагается худшая колода.

— А, так я все-таки бастард? То есть вы не сомневаетесь в том, кто мой отец?

Кип сглотнул. Не надо было этого говорить.

Впрочем, Андросс Гайл не ответил. Взяв со стола свою колоду, он принялся тасовать карты.

— То, что тебя породил мой сын, никогда не вызывало сомнений, глупец. Даже твой голос звучит похоже. Вопрос в том, была ли твоя мать его наложницей или просто шлюхой. Если он объявил ее своей наложницей, просто чтобы позлить меня, я этого не допущу. Мне достоверно известно, что они не были женаты, и я уверен, что ты тоже это знаешь.

— Меня тогда еще не было на свете, так что фактически я этого не могу знать.

«Слишком нагло. Играешь с огнем, Кип!»

— Твоя рука все еще забинтована? – спросил Андросс.

— Да, господин.

Его брови на мгновение приподнялись над темными стеклами очков:

— О, так я все-таки господин?

Кип не знал, что ему было ненавистнее: безрассудство первых своих слов или эта внезапно прорезавшаяся почтительность к старому стервятнику.

— Сними повязку.

Для того чтобы развязать узел на запястье, ему потребовались пальцы и зубы, но вскоре Кип все же сумел развернуть бинт. Ожоги уже заживали, но кожа вокруг побелевших рубцов была розовой, а пальцы так и остались навсегда скрюченными. Он мог сжать их в кулак, но даже попытка их разогнуть вызывала боль. Хирургеон и Железный Кулак в один голос твердили, что он не должен оставлять попыток, но это было слишком мучительно.