Книга Слепящий нож, страница 134 – Брент Уикс

Тея ощутила укол страха. «Не слишком неприятной?»

Аглая огляделась, словно бы ища что-то. Она позвонила в маленький колокольчик, и слуга немедленно вошел в комнату.

— Мой хлыст, – сказала она.

Гаэрос ударил себя кулаком по лбу и испарился. Он вернулся спустя несколько мгновений и подал ей хлыст для верховой езды. Потом повернулся к ней спиной.

Аглая хлестнула его пониже спины; он вздрогнул, но промолчал. Аглая взмахом руки отпустила его.

— Мои рабы должны предугадывать мои потребности. Я считаю, что следует лично наказывать их за ослушание. Когда леди, повинуясь неверно понятому чувству утонченности, передает наказание в руки других, она не может проверить, не было ли оно проведено с излишней снисходительностью или излишним усердием. К тому же рабов, так же как детей или собак, следует наказывать немедленно после проступка. Я не могу повсюду таскать за собой человека с хлыстом, зато моя правая рука всегда при мне. Так что, когда мы сегодня завершим наше интервью, я тебя высеку. Я полагаю, что для тебя важно знать, насколько твердая рука у твоей госпожи. Заодно я смогу понять, насколько легко у тебя проступают синяки, на случай если мне когда-нибудь придется побить тебя перед тем, как выводить на публику.

Тея сглотнула. От ужаса у нее начали дрожать колени.

— Да, госпожа.

— Кип Гайл – твой партнер по обучению в Черной гвардии.

— Да, госпожа. Только прошу прощения, но несколько недель назад его лишили права называться Гайлом. Его дед отрекся от него.

— Мне это известно. Однако у меня есть причины полагать, что Кипа примут обратно в семью сразу же, как только вернется Гэвин Гайл.

Тея наклонила голову, заставив свое лицо выразить раскаяние. Она была рабыней, но не дурой.

— Адрастея, мой брат был губернатором Гарристона. Он пытался спасти этот никчемный городишко, когда Гэвин Гайл опозорил и убил его, после чего выставил его предателем. А теперь моя рабыня назначена партнером к его бастарду. Бастарду, который, очевидно, ему чем-то дорог. Таковы факты.

Тея на мгновение нахмурилась, не уверенная, на что намекает ее госпожа. Она тут же постаралась разгладить лоб: некоторые хозяева не любили видеть на лицах своих рабов неприятное выражение. Но не стала она и улыбаться пустой, отсутствующей улыбкой идиота, какая столь мастерски удается многим рабам. Аглая сказала, что ценит в людях ум, и возможно, это даже правда. Лучше поддерживать в своей госпоже чувство превосходства, но не переигрывая.

Аглая закатила глаза, словно Тея выказала безнадежную глупость.

— Я не желаю, чтобы ты афишировала, кто твоя госпожа, это понятно? Если обнаружится, что ты принадлежишь мне, то из-за прошлых разногласий между нашими с Гэвином семьями тебя скорее всего исключат из Черной гвардии, и ты станешь для меня бесполезна. И после того, как я изолью на тебя свое недовольство, я продам тебя в бордель на серебряных рудниках в Лаурионе. Ты меня понимаешь?

Об этих серебряных рудниках шла дурная слава. Именно туда, как правило, отправляли рабов, совершивших серьезные, но не наказуемые смертью проступки. Это место служило последним средством для рабовладельцев, не знающих, что им делать с рабами, которые бунтовали или постоянно сбегали. Сами рудники были опасны для жизни, другие рабы еще опаснее; но хуже всего были бордели. Они существовали для удовлетворения нужд похотливых тюремщиков и их любимых рабов – то есть самой отборной мрази. У Теи была подруга Эвтерпа, чьи владельцы потеряли все свое состояние во время засухи. Обнаружив, что местные бордели полны под завязку не только рабынями, но даже и свободными женщинами, продавшими себя в рабство ради пропитания, владельцы Эвтерпы отправили ее в Лаурион, поклявшись забрать обратно через три месяца. Она вернулась пятью месяцами позже, после того как ее владельцы поправили свои дела. Сама она, однако, так и не пришла в норму. Она никогда не улыбалась и вздрагивала от прикосновения любого мужчины, даже ее собственного отца, который впоследствии сошел с ума и повесился. Среди рабов название «Лаурион» было притчей во языцех – проклятием, угрозой, одного существования которой было довольно, чтобы держать их в узде.