Книга Слепящий нож, страница 128 – Брент Уикс

У Кипа едва хватило времени, чтобы стереть с глаз слезы – он же не плакал, откуда слезы? – прежде чем Железный Кулак с Теей вышли в коридор. Командующий взглянул на Кипа, но промолчал. Они подошли к лифту.

Кипу хотелось спросить его о чем-то, но он даже не мог облечь это в слова. Как ему это удается? Как он может убивать людей, а потом возвращаться – и оставаться собой? Как он существует одновременно в двух мирах? Железный Кулак был словно скала, прочный, неколебимый, как остров в море безумия.

Командующий провел ладонью по своей выбритой голове.

— Когда тот убийца зарезал мою мать, Кип, я держал ее в объятиях, пока в ней не иссякла последняя капля жизни, – послышался его негромкий, хриплый голос. – Я держал ее и молился так, как не молился никогда, ни до того, ни после. Орхолам меня не услышал. Я решил, что недостоин его взгляда, что он видит только тех, кто благ и велик.

Его лицо на миг исказилось эмоцией, тотчас подавленной, – скорбью? Отчаянием? Однако, когда он продолжил, его голос был ровным:

— Кип, мир не дает объяснений. Мы просто продолжаем жить.

— Как? – пискнул Кип, сознавая, насколько сдавленно и жалко это прозвучало.

— Просто жить, и все.

Кип поглядел на командующего. И это все? Ответ заключается в том, что ответа нет? Сердце упало в его груди.

Тея, не понимая, переводила взгляд с одного на другого, однако ничего не говорила, не задавала вопросов. Кип пожалел, что не может поблагодарить ее за это.

Лифт доехал до их уровня и остановился. Железный Кулак вручил Тее ключ. Его голос звучал непривычно резко, еще не вернувшись к обычному тембру:

— Каждую ночь. Мне не всегда удастся присутствовать, но я постараюсь бывать там, когда только смогу. Кип, я слышал, что тебя исключили с практических занятий. Тея, тебе тоже нужно поработать над своими способностями, хотя с твоим типом цветоизвлечения я вряд ли смогу во многом тебе помочь. С завтрашнего дня вы оба начнете упражняться в магии.

— Да, сэр.

Не зная, что сказать друг другу, Кип с Адрастеей разошлись по своим казармам. Кип помылся и сразу отправился в постель. Все его тело болело, ум был онемевшим; все в нем жаждало сна, но каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ними возникала кровь, брызги мозгов, благословение пулей.

…Рассвет принес с собой облегчение того единственного типа, какой был ему теперь доступен: смена одного вида борьбы на другой. Кип встал, готовясь заполнить еще один день. Если ему удастся достаточно занять себя, у него не останется времени на то, чтобы думать.

— Она очень красивая женщина, – сказала Каррис.

Гэвин промолчал. Они шли через джунгли, возвращаясь обратно в свой лагерь. Это были первые слова, произнесенные Каррис после возгласа относительно синего снега, к которому, по заверению Гэвина, он не имел никакого отношения.

— Ты ей нравишься, – продолжала она.

Гэвин не ответил.

— Ты мог бы провести с ней ночь, если бы захотел, – не унималась Каррис.

Это начинало его раздражать.

— Ты в последнее время какой-то нервный, – сказала Каррис. – Может быть, если бы ты позволил себе небольшую разрядку, это помогло бы тебе успокоиться.

Гэвин остановился.

— И это говоришь мне ты! Серьезно? Ты?

Каррис едва заметно пожала плечами.

— То, о чем я просила тебя… это было несправедливо. У меня нет на тебя никаких прав. Между нами нет ничего такого, что удерживало бы тебя от того, чтобы… резвиться в свое удовольствие. Ты Призма, тебе должны полагаться какие-то льготы, верно?