Книга Слепящий нож, страница 103 – Брент Уикс

«И тут люксиаты, выпучив глаза, с воплями понеслись прочь из зала, чтобы омыться в молоке». Кип едва не расхохотался вслух, представив себе эту картину.

«Елки-палки, Кип, тебе надо лучше высыпаться!»

На кафедру взобрался верховный люксиат. Даже не взглянув на Клитоса Синего, он обратился к хору:

— В завершение я бы попросил вас спеть «Прости нас, Отец Света!»

Судя по всему, это было не то песнопение, которое планировалось. Ну что ж…

Впрочем, хор спел то, что требовалось, и спел превосходно. Когда последние звуки замолкли, все понемногу потянулись к выходу.

— Что это было? – спросил Кип у Бен-хадада.

— Дикая ложь прямиком из адской бездны, – ответил тот. Две девушки в переднем ряду обернулись и посмотрели на него, но он не обратил внимания. – Насчет Светоносца всегда спорили. Кто он такой, суждено ли ему прийти в будущем или он уже приходил. В Хромерии принято верить, что он уже был – что Люцидоний и был Светоносцем. В конце концов, само его имя означает «дающий свет»…

— Но ты считаешь, что это не так? – уточнил Кип.

— Я не знаю всех доводов, но мои родители в это не верят.

Кип поглядел на него с удивлением: он в жизни не слышал ничего глупее. Судя по внезапно помрачневшему лицу Бен-хадада, тот и сам это понимал.

— Я не хочу жить в эпоху, когда вся история уже закончилась, – добавил он, как бы оправдываясь.

Что тоже было глупо: «мне не нравится, как устроен мир, – значит, он устроен по-другому»? Хорошо хоть, по крайней мере, на этот раз Кип сумел удержаться и не произнести это вслух.

— Считается, что Светоносец будет гениальным цветомагом, – внезапно проговорила Тея, до этих пор державшаяся непривычно тихо. – Это будет воин, сметающий перед собой все препятствия. Еще в молодости он покажет свое величие; он будет совершать такое, что до него считали невозможным, и вернет нас на истинный путь. А Люцидоний даже не был хорошим извлекателем – да, он придумал, как изготавливать цветные линзы, но это вряд ли делает его гением, правда? Светоносец будет нас защищать. Он будет низвергать богов и убивать королей.

«Я убил одного короля». По спине Кипа пополз холодок.

— Никаких королей больше нет, – вмешался в их разговор паренек постарше. – Люцидоний убил последнего. И последних богов тоже.

— Это сделали люди Люцидония, а не он сам, – возразил Бен-хадад.

— Какая разница? – парировал парень. – Когда ты говоришь, что Цветной Владыка взял Гарристон, ты ведь не имеешь в виду, что он взял его своими пальцами? Ты даже не имеешь в виду, что он сделал это в одиночку. Ты говоришь о том, что это было сделано по его воле. Именно так…

— Дети! – окликнул их облаченный в черную рясу люксиат голосом, в котором сквозило отвращение. Кип подумал о том, как давно он слушает их разговор. – Вы повторяете полузабытые глупости ваших родителей и суеверный вздор непросвещенных. Отправляйтесь по своим лекциям! Я не потерплю вашего богохульства в этом святом месте. Убирайтесь!

— Это платье недостойно твоей красоты, – сказал Лив молодой человек, когда она вышла из складского помещения, которое делила с несколькими женщинами и их детьми, потерявшими свои гарристонские жилища. – И это жилье совсем не то, что подобает девушке с твоими талантами.

Он улыбнулся ей улыбкой человека, осознающего собственное великолепие: