Книга Орден Разбитого глаза, страница 61 – Брент Уикс

Все камни, которые в него кидали, он собирал – и использовал для строительства небольшого алтаря самому себе. Андросс Гайл смеялся, рассказывая ему о Светоносце: «Написано, что он будет «измлада великим»; но, видишь ли… древнепарийское слово «великий» может быть и каламбуром. У него есть и другое значение – «округлый, шарообразный», что в твоем случае… гм-гм…»

Сказано, что он будет убийцей богов и королей.

«Это относится и ко мне».

Сказано, что он будет гениальным цветомагом.

«А почему бы мне им не быть?»

Гэвин сказал: «Не губи себя из-за этой глупости, мальчик. Никакого Светоносца не существует».

И тем не менее Кип продолжал верить. Он хотел верить. Ему было нужно верить.

Янус Бориг сказала ему: «Я пытаюсь нарисовать тебя в виде следующего Призмы – и не могу». А потом, умирая, она сказала: «Теперь я знаю, кто Светоносец».

«Она говорила обо мне! Как же иначе!»

Но вокруг по-прежнему царило молчание.

Кип встал. Он прошел вдоль ручья к берегу и свернул на север. На закате он набрел на одинокую ферму. Пожилая женщина в простой крестьянской одежде стояла снаружи и пела песню заходящему солнцу на языке, которого Кип не узнал. Издалека завидев его, женщина улыбнулась и, не переставая петь, жестом пригласила его приблизиться. В звуке ее голоса были реки и ветры, и морские глубины, и тепло и свет очага, противостоящие детскому страху темноты. В нем было обещание утра и утешительное биение материнского сердца. Для Кипа, не слышавшего человеческого слова на протяжении многих дней, это гармоническое чередование незнакомых созвучий, не обремененных переводом, обеспечивало идеальный мягкий переход от ужасов диких джунглей к скудным, трудно завоеванным благам этой фермы первопоселенцев.

— Так, значит, это ты, – проговорила женщина, закончив песню.

Ее голос, грудной и спокойный, звучал неторопливо, словно Кип был диким животным; его тихие звуки попадали ему прямо в сердце. Женщина улыбнулась.

— Я так и думала, что тут какая-то ошибка. «Одетый в свет»? – спросила она, обращаясь к небу, и от души рассмеялась.

Этот совершенно человеческий звук заставил Кипа очнуться, словно пробуждаясь от сна. Впрочем, это произошло не сразу. Прежде всего он осознал, что по-прежнему не одет. Он прикрылся спереди своим куском материи, но без спешки и без смущения. У него мелькнула мысль, и он сразу же понял, что с ней что-то не так: «У местных свои обычаи, например, обычай прикрывать свою наготу, хотя здесь и нет никаких шипов, которые могли бы поранить кожу. Я должен считаться с ними».

«У местных, Кип? Ты имеешь в виду – у людей?»

Ага, а вот и Кип-пустомеля, собственной персоной! Впрочем, что-то внутри него обрадовалось, что этот Кип не пропал окончательно.

Женщина внимательно посмотрела в его глаза, увидела, что он приходит в себя, и ее загрубелая веснушчатая кожа покрылась веселыми морщинками.

— Он предупредил, что сегодня надо ждать чего-то необычного. Я прямо извелась вся за своими стиркой и тканьем. В голове все вертелось это его выраженьице: «одетый в свет». В конце концов я убедила себя, что это значит «легко одетый»… – Она покачала головой: – Ну что ж, про тебя ведь можно и так сказать, верно? Хорошо еще, что Всеблагой не прислал тебя раньше, молодой господин! Когда я впервые увидела голым моего мужа, то грохнулась в обморок. Не залыгаю, клянусь! Моя роза просто увяла для него в тот момент, можешь себе представить! Да и потом еще много лет было не лучше. Владыка Света любит время от времени подталкивать меня локотком по этому поводу… Однако пойдем! Надо о тебе позаботиться.