Книга Орден Разбитого глаза, страница 427 – Брент Уикс

— Сколько ты хочешь, чтобы он знал? И если на то пошло, сколько ты хочешь знать сама? Такое знание приносит кошмары.

— Вы ведь не собирались рассказывать ему о чер…

— Еще как собиралась, – отзывается леди Бориг. – Твой сын, Фелия, не просто развит не по годам – он невероятно сообразителен, красив, обаятелен, и вдобавок ты ужасно его избаловала. Другими словами, у него имеются все задатки настоящего чудовища.

Моя мать смущенно моргает: никто не позволяет себе так с ней разговаривать.

— Впрочем… – Леди Бориг делает глубокую затяжку. Она не просто набирает дым в рот, но действительно вдыхает его. Мать не говорит ни слова, из чего я понимаю, что она питает к этой кошмарной старухе огромное уважение. – Я подозреваю, что старший брат время от времени его поколачивает?

— Минуту назад они лучшие друзья, минуту спустя – злейшие враги.

— Ты хоть иногда побеждаешь в этих стычках с Гэвином? – спрашивает меня леди Бориг.

Залившись краской, я мотаю головой.

— Тебе кажется, что ты мне не нравишься, – говорит она, – однако ничто не может быть более далеким от истины. Я просто пытаюсь тебя спасти.

Она поворачивается к моей матери:

— Тебе стоило бы позволить этим Белым Дубкам пару раз задать ему хорошую трепку.

— Что-о?!

— Ты достаточно умна, чтобы выбрать одного из младших сыновей, который не сможет причинить ему настоящего вреда. Если сломанный нос немного попортит Дазену его красивое личико, это может стать для него настоящим подарком. А если он вдобавок поймет, что не так уж неуязвим, это может стать настоящим подарком для всего мира, так мне кажется.

— Это… – Мать понижает голос. – Это говорит ваш… дар?

— Пф-ф! Нет, это не пророчество. Просто я мудрее, чем ты, девочка моя.

Мама моргает, но смиренно принимает отповедь. Вдруг она кажется мне ужасно молодой.

— Я расскажу ему о черном люксине – но если уж рассказывать, то все без утайки. По моему мнению, это будет для него очень полезно. Однако учти, тебе придется потом утешать его, когда он будет просыпаться с воплями по ночам.

— Если он считает, что готов… – произносит моя мать, и ее глаза пылают.

— Ты говорил, что тебя ничем не напугать, – поворачивается ко мне леди Янус Бориг. – А теперь? Теперь ты не боишься?

* * *

Щелк!

Внезапно Кип оказался стоящим в полной темноте. Он снова был собой.

«Где я? И когда?»

Кип извлек под-красный и расширил зрачки: он находился в собственной комнате. «А щелчок? Что это такое было?» Подойдя к двери, он открыл ее и выглянул наружу: в глубине коридора виднелась удаляющаяся спина Андросса Гайла.

«Девять адов, что это может значить?»

И тут до него дошло. Воспоминание из карты почти не заняло времени. Щелчок был звуком закрывающегося дверного замка.

До этого момента Кип не был уверен, но теперь он знал наверняка: он сказал Тее неправду. Он все сделал не так, но ловушки Янус Бориг были ни при чем. Он не стер карты – он впитал их все в себя!

И вдруг ему стало отчетливо, до тошноты ясно, что они сведут его с ума.

Тея лишь сделала вид, будто ушла. Когда Андросс Гайл выгнал ее, чтобы поговорить с Кипом, она поспешно миновала пост Черной гвардии, направилась вглубь коридора, подальше от посторонних глаз, и вызвала лифт, но не села в него. Вместо этого она натянула капюшон своего плаща, поглядела вправо и влево и, не увидев никого, пожелала стать невидимой.