Книга Орден Разбитого глаза, страница 328 – Брент Уикс

Тот поглядел сперва на Перекреста, потом на Тею и, наконец, на Кипа. Тее недавно случилось убить человека, и это вызвало у нее потрясение и слезы. Сперва она тоже была в остолбенении, не зная, как понять, как правильно интерпретировать произошедшее, хотя окончательность содеянного дошла до нее сразу. Так что теперь она не торопилась судить того, кто казался невозмутимым после совершенного им убийства. У каждого это бывает по-своему.

Однако в глазах Винсена не было того остолбенелого выражения, которое бы говорило, что он еще не осознал содеянного и просто ошеломлен. Его взгляд был ясным. Каблук оказался плохим человеком, и его надо было убить; Винсен его убил. Что еще тут говорить, о чем размышлять?

Озадаченный, Винсен пожал плечами:

— Я не боялся промахнуться.

— Почему я отчитываюсь перед вами, а не перед командующим Железным Кулаком? – спросил Кип у Каррис.

Они были в покоях Призмы. Кип стоял перед ней по стойке вольно: выпрямившись, ноги на ширине плеч, руки заложены за спину. Даже в серой курсантской форме, мешковатой и бесформенной, скроенной по стандарту, в отличие от подогнанной по фигуре и пропитанной люксином одежды, которую выдавали действительным Черным гвардейцам после принесения присяги, вид у него был вполне боевой. Каррис заметила произошедшую в нем перемену.

Глаза Кипа больше не были просто ярко-голубыми, какие были даны ему от рождения. Каждый зрачок окружало зеленое кольцо, множество крошечных синих искорок незаметно делало его радужку еще более яркой, красные точки расцветали звездами или язычками пламени, а более внимательное исследование открывало также следы всех остальных цветов. Она бы пожурила его за то, что он с такой быстротой прожигает свою жизнь, если бы это не звучало столь лицемерно. Его телосложение по-прежнему оставалось плотным – может быть, оно будет таким всегда, – но детская пухлость почти полностью сошла с его лица. Сейчас, когда он стоял перед ней с решительным видом, несколько недовольный, что ему приходится делать то, что не имеет для него смысла, Кип невероятно напоминал ей молодого Гэвина Гайла.

Более того, заданный им вопрос был уместен и заслуживал лучшего ответа, чем заготовленная ею ложь.

— Командующий в последнее время немного занят. Я выслушаю твой доклад и передам все необходимое командующему и Белой. Хотя я больше не нахожусь на официальной службе, идет война, и мы все должны служить там, где в нас возникает необходимость.

Кип выглядел оскорбленным:

— Даже это считается недостаточно важным для прямого доклада? То, что двое Черных гвардейцев оказались предателями и мы были вынуждены их убить?

— В нашей стране гражданская война. Предательство становится общим местом. Ты знаешь, сколько гвардейцев мы потеряли во время рейдов за последний месяц?

— Шестерых, – ответил Кип.

Она помедлила.

— Верно.

Временами Кип казался ей парящим в облаках, словно жил в каком-то собственном мире, как бывает с шестнадцатилетними. Но, может быть, он действительно понимал больше, чем ей казалось?

— Расскажи все по порядку, – потребовала Каррис.

Кип рассказал. Его доклад был не настолько четким, какого можно было бы ожидать от полноправного гвардейца, но, учитывая его незнание требований, предъявляемых к подобным докладам, он справился отлично.