Книга Орден Разбитого глаза, страница 317 – Брент Уикс

— Вам обязательно отравлять все колодцы, из которых вы пьете? – спросил Кип. Неприкрытое злонравие этого человека озадачивало его.

— Я только что сказал тебе, что из этого колодца я не пил, а намеренно оставил его для тебя, на тот случай, если ты окажешься слишком нежен, чтобы делить его со старшими. А ты бросаешь мою доброту мне же в лицо! Похоже, твои мозги залиты жиром не меньше, чем тело. Все, хватит разговоров. Прочь с глаз моих!

Оставив при себе проклятия и вопросы, Кип повиновался дедовскому приказу, как верный солдат армии промахоса. Гвардейцы, стоявшие возле двери, не сказали ему ничего – но, с другой стороны, им так и положено, верно?

Возле дверей его комнаты дожидались четверо обескураженных рабов.

— Господин, – обратился к нему один из них, – мы получили сигнал о совершенном здесь преступлении…

Кип шагнул внутрь. Все было в безупречном порядке. Письменный стол заменили. Перину постелили новую. Все поверхности были натерты до блеска. Даже его кошелек снова лежал в тайнике.

Извинившись перед рабами, Кип отпустил их. Они поглядели на него как на сумасшедшего. «И кто скажет, что это не так?»

«Что я вообще делаю? Меня используют в битвах, о которых я ничего не знаю; я выбираю союзников, основываясь исключительно на их личной привлекательности для меня, а не на том, правы они или нет, или где должно быть мое место, или хотя бы что сулит мне наибольшие выгоды. Я поступаю как ребенок! Андросс в точности угадал, как я поступлю после того, как он разгромит мою комнату – настолько я предсказуем».

Он вдруг ощутил тошноту.

«Если бы я был картой, это было бы что-нибудь навроде «Мушкетона», который годится только для ближнего боя – причем его запросто может подобрать противник и использовать, как ему заблагорассудится… Что же мне делать дальше?»

Мерцающий плащ

Угол зрения непривычный. Что-то висит на уровне пояса, раскачиваясь взад и вперед. Ага, это рука. Она качается, поскольку молодая женщина идет. В ее кулаке что-то спрятано, так, чтобы его не было видно ни для кого спереди; но оно высовывается из ее руки, и этот угол зрения идеален, чтобы рассмотреть оружие со всеми подробностями.

Эта карта изображает не человека, а предмет, и он расположен там, где художник предпочел его поместить.

Короткий зазубренный клинок – обсидиановые кромки и костяная сердцевина. Формой напоминает скорее не нож, а зуб акулы: широкий треугольник с поблескивающим камнем посередине.

Тряска усиливается: женщина пускается трусцой.

Прежде чем мне удается разглядеть больше, перспектива резко смещается, поскольку клинок вдруг вонзается женщине в бок. Окровавленный, он вытаскивается наружу и помещается напротив ее глотки.

Теперь, когда нож приставлен к горлу женщины, я могу разглядеть ее лицо. Радужные оболочки усеяны красными пятнами – до середины ореола – и расширены от страха и боли. Рука атакующего переплелась с ее рукой; лицо извлекательницы повернуто к стене, выкрашенной красным цветом.

К женщине возвращается способность соображать. Она начинает извлекать, впитывая в себя красный, белки ее глаз наполняются им, словно дымом… Но именно этого и дожидался убийца. Обсидиановое лезвие вспарывает ее глотку, и внезапно блестящий черный камень каким-то образом оживает. Кровь хлещет потоком, красный цвет заливает костяную сердцевину ножа, и я не могу понять, кровь это, вытекающая из шеи женщины, или же нож сияет собственным светом.