Книга Орден Разбитого глаза, страница 261 – Брент Уикс

— Сегодня я впервые видела, как Дрожащий Кулак улыбается, – задумчиво проговорила Тея, размышляя вслух.

По лицу командующего пробежала тень.

— Это верно. Но в чем тактическое значение этого наблюдения? И есть ли оно вообще?

— Я не… Прошу прощения.

Остальные продолжали молчать. Наконец Железный Кулак вздохнул:

— Может быть, вам известно, что при рождении моего брата назвали Ханишу. Мое первоначальное имя – Харрдун. Свое гвардейское имя я получил после того, как пробил кулаком дверь, чтобы нейтрализовать налетчика, который удерживал заложницу по другую сторону.

— «Нейтрализовать»? – шепотом повторил Феркуди. – Я слышал, что он едва не оторвал этому типу голову!

— Однако Ханишу выбрал себе имя сам, – продолжал Железный Кулак, делая вид, будто не слышит.

На мгновение Кипа поразила мысль, насколько это отличалось от обучения под эгидой магистра Кадах. Если та вечно насмехалась и унижала их, правя посредством страха, то с Железным Кулаком – человеком, которого, в общем-то, имело смысл бояться, – они чувствовали себя так, будто впряглись с ним в одну упряжку. Каждый должен был тащить изо всех сил, чтобы не отставать, – но они всегда ощущали, что он работает вместе с ними. В то время как магистр Кадах, если использовать то же сравнение, запрягала тебя в ярмо, а сама стояла в сторонке и критиковала то, как неумело ты тянешь постромки.

Кип оглядел лица своих товарищей: в них читалось напряжение, тотальная сосредоточенность, боязнь опростоволоситься перед командиром – но не страх. Он владел их сердцами, их душами, всей их силой – не потому, что осыпал их похвалами, которых они не заслужили, а потому, что был уверен, что они будут выкладываться на полную катушку, каждый день, и всегда ценил их усилия выше, чем они сами.

Это было истинное величие в действии. Оно не бросалось в глаза, но Кипу очень хотелось бы научиться быть таким же.

Командующий помолчал. Кажется, ему не хотелось задавать следующий вопрос, но он считал, что их отряд это заслужил.

— Знаете ли вы, почему Ханишу выбрал…

— Лучше, чтобы тебя называли Дрожащим Кулаком, чем Мясником, – сказал Кип.

Воцарилось неловкое молчание. В конце концов командующий тяжело проговорил:

— Тренировки нас создают, война ломает. С Ханишу произошли ужасные вещи, а потом он сам сотворил ужасные вещи, чтобы отомстить. С тех пор он никогда больше не доверял себе. Никогда не пытался стать вожаком. Это дело личное, и я не буду его дальше обсуждать. Но то, что так может случиться в принципе, – не личное дело. Это дело каждого из вас – и вожаков, и просто друзей – приглядывать друг за другом, помогать друг другу и никогда, никогда не ставить ни на ком крест… А теперь, – добавил он уже другим тоном, – скажите мне, что еще нового вы узнали сегодня?

Все молчали. Кип собрался было заговорить, но остановился. Перекрест кивнул ему: мол, давай.

— Он лучший боец, чем вы, – сказал Кип.

Командующий вздернул бровь.

— Молот, – рассудительно сказал Лео-Большой, – мы только что видели, как командующий победил. Не говоря о его победе в прошлый раз.

— С помощью уловки, – вставила Тея.

— Уловки считаются! – возразил Бен-хадад.

— Я говорю не про сегодня, – сказал Кип. – Я говорю о том разе, когда вы устроили свое большое показательное сражение, много лет назад. Тогда у вас не было никакого необычного оружия, все было честно и благородно. И Дрожащий Кулак был лучшим бойцом, но победили вы. Потому что он дал вам победить.