Книга Орден Разбитого глаза, страница 206 – Брент Уикс

Как бы Кип ни проигрывал в своей голове эту беседу, она моментально скатывалась к катастрофе. И это не учитывая неизбежную месть Андросса… Хоть он и был пустомелей, на этот раз Кип был просто не способен взять и выложить всю правду.

Как-то, во время одной из их игр, Андросс поднял голову и посмотрел на него. Кип пытался вытянуть из него хоть какие-нибудь новости касательно войны. Согласно последним сведениям, после поражения у Руского Носа Хромерия все же смогла победить возле Колодцев Ситары и под небольшим городком под названием Амиттон – хоть Тея и отзывалась об этом с насмешкой. Но Андроссу, естественно, поставляли самую точную и проверенную информацию.

— Ты понимаешь, я говорю это тебе не для передачи другим, – сказал Андросс.

— Конечно!

— Мы проигрываем. Проигрываем уже много месяцев. Зимние шторма могут потопить посланные нами корабли с пополнениями и припасами. Мы собираем все, что можем, ведем бои на сдерживание, чтобы замедлить их продвижение. В полную силу мы сможем начать действовать только после Солнцедня. Видимо, нам предстоит потерять весь Аташ, а возможно, и около трети Кровавого Леса, смотря как будут разворачиваться события.

— Все так плохо?

Вообще-то, были люди, которые до сих пор говорили так, словно ожидали скорой победы, теперь, после того как сатрапии объединились против общей угрозы.

— Хуже, чем ты думаешь.

Андросс замолчал и долго ничего не говорил.

— Кип, ты знаешь, что такое клятва? – наконец спросил он. Вопрос явно не требовал ответа. – Что такое клятва, как не воля человека, воплощенная в слова? Если слова человека фальшивы, если он противопоставляет им свою волю, разве это не ослабляет и то и другое?

Скептицизм Кипа – касательно не самой идеи, но того, кто ее высказывал, – должно быть, проявился на его лице, потому что Андросс тут же оговорился:

— Ты можешь заметить, внук, что, хотя я порой говорю уклончиво, манипулирую…

— Лжете, – не сдержался Кип.

— Да, лгу, – подтвердил Андросс так, словно не видел большой разницы. – Но я почти никогда не даю клятв. А когда даю, то всегда держу слово. Без исключений. В любом сообществе, с того момента, когда Орхолам даровал человеку свет разума, был известен и позволителен мелкий обман, естественный как дыхание – слова, никак не подкрепленные волей. И в любом сообществе его умели отличать от клятв. Обетов. Сам акт творения являл собой совершенное слово, идеально связанное с безупречной волей.

— И вы в это верите? Я думал, вы атеист.

Многоцветные глаза Андросса на мгновение вновь стали пронзительными.

— Я бы хотел, чтобы по отношению ко мне ты не употреблял это слово на публике, в шутку или всерьез.

— Ни в коем случае! – заверил Кип.

Кажется, это удовлетворило Андросса.

— Моя вера… скажем так, не столь примитивна, как у большинства людей. Орхолам – законодатель, находящийся далеко от нас. Он повелевает тысячью миров. Для Его величия этого достаточно, и действия людей по большей части, если не полностью, проходят для Него незамеченными – их любовь и ненависть, их триумфы и трагедии…

— Но не их ложь? – спросил Кип, осмелившись снова его перебить.

— Разве тебя интересует камень после того, как ты выпустил его из руки и он упал на землю? Орхолам дал нам законы. Когда молодые любовники прелюбодействуют и порождают бастарда, их ведь никто за это не наказывает. Это естественное следствие законов, управляющих всей системой. Или ты настолько же туп, как люксиаты, не видящие разницы между такими воззрениями и атеизмом?