Книга Орден Разбитого глаза, страница 182 – Брент Уикс

— Не хочешь сдаться? – спросил Андросс.

— Ни за что!

Кип только что вытащил «Амун-Тепа», однако при садящемся солнце ему придется ждать два хода, прежде чем он соберет достаточно сил, чтобы разыграть эту карту. Проклятие! Подумав, он выложил «Граца Хрозака», поединщика огромного роста, в зеркальных доспехах.

Кип встречал это имя в своих изысканиях: настоящий Грац Хрозак собственноручно перебил сотни людей, не считая убитых по его приказу. Он служил Тирейской империи задолго до Люцидония. Его то назначали на командные должности, то снова снимали ввиду его лютой жестокости. Хрозак не взял ни одного города, но если пересчитать всех, кого он казнил посредством распятия или сдирания кожи, то их вполне могло хватить на город.

Наступил черед Андросса. Он со вздохом поглядел в свои карты.

— Пусть это послужит тебе уроком, внук мой.

И он выложил «Линзу», соединив ее с «Безупречным Зеркалом». При том что солнечные часы еще не слишком уклонились от полудня, это дало ему достаточно разрушительной силы, чтобы расправиться с «Грацем Хрозаком», поглотив небольшой ущерб, отраженный от его зеркальной брони, – и прикончить самого Кипа.

— И в чем же суть урока? – спросил Кип, не в силах сдерживать себя. («У тебя просто оказалась удачная комбинация!») – Что порой необходимо принести в жертву всех своих людей для того, чтоб выиграть? Что иногда даже такой монстр, как Грац Хрозак, не может тебя спасти? Или что мне никогда не следует садиться играть в «девять королей» с великим и ужасным Андроссом Гайлом?

— Как только я разыщу твоего брата, я привезу его сюда. А я его обязательно разыщу. Я не могу удовлетворять все нужды нашего семейства в одиночку, мне нужен помощник. Вариантов не так много: у меня есть только Зимун – и ты. Одного из вас я сделаю следующим Призмой. Из того, что ты рассказал мне о Зимуне, можно предположить, что, если Призмой станет он, это будет стоить тебе жизни. Он не захочет оставлять соперника за своей спиной.

Кип ощутил холодок. Он вспомнил, что сказала ему Янус Бориг: «Я пытаюсь нарисовать тебя в виде следующего Призмы – и не могу. Ты не будешь Призмой, Кип».

Подняв подбородок, он презрительно усмехнулся:

— И что же это значит? Вы ждете, что я теперь буду лизать вам сапоги? Думаете, если прибавить к кнуту кусок сахара, это все изменит? Вы уже пытались убить меня прежде…

— Да-да, мы уже обсудили это маленькое недоразумение…

— …И у вас ничего не вышло! Не забывайте об этом, дедушка!

Губы Андросса Гайла вытянулись в узкую белую линию. Повисло напряженное молчание.

— Мое предупреждение – чистейшая любезность, я делаю его отчасти ввиду того самого недоразумения. Мне не нужны ни марионетки, ни подхалимы, Кип. Правление твоего отца меня в целом вполне удовлетворяло. Из слабых людей выходят плохие Призмы. Оказывать мне уважение – не признак подхалимства, внук мой, это признак мудрости.

Андросс Гайл прошел к письменному столу, набросал записку и вручил ее Кипу.

— Набирайся силы, Кип. У тебя мало времени. Ты можешь идти. Отдай это Гринвуди, когда будешь выходить.

— Что может вас убедить, что следующим Призмой должен быть я? – спросил Кип.

Не то чтобы это его сильно волновало. И не то чтобы он особенно боялся.

— После того, как ты вернешь мне украденные карты, я дам тебе задание…