Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 14 – Мосян Тунсю

Вэй Усянь опустил взгляд на собственное запястье. Как он и думал, один из порезов исчез. С точки зрения «Добровольного пожертвования», смерть Мо Цзыюаня считалась его, Вэй Усяня, заслугой. В конце концов, кто, как не он, изобрёл флаг призыва нечисти? Можно сказать, произошло печальное недоразумение, и Вэй Усянь невзначай стал причиной смерти Мо Цзыюаня.

Госпоже Мо были хорошо известны вредные привычки сына, но она не хотела признавать, что он сам во всём виноват. Кипя от гнева и стыда, она схватила чашку и швырнула в лицо Вэй Усяню.

— Если бы ты не оклеветал его перед всей деревней, вышел бы он из дому среди ночи? Это твоя вина, ублюдок!

Однако Вэй Усянь был начеку и вовремя увернулся.

Тогда госпожа Мо напустилась на Лань Сычжуя:

— Вы – кучка никчёмных бездельников! Что-то там совершенствуете, злых тварей уничтожаете, а как ребёнка защитить, так это не про вас! А-Юаню всего-то второй десяток шёл!

Ученики сами были почти детьми. Они редко покидали родные края, и им попросту не хватило опыта обнаружить следы необычной твари. Юноши никак не ожидали, что повстречают столь лютое существо, и теперь чувствовали себя виноватыми в том, что допустили оплошность. Тем не менее госпожа Мо обрушила на них поток злобной брани, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Ученики даже слегка позеленели от возмущения, ведь они происходили из благородных семей и никто никогда не смел с ними так обращаться. Однако клан Гусу Лань был чрезвычайно строг к своим последователям: им запрещалось проявлять неучтивость или отвечать ударом на удар, даже если простые люди шли на них с кулаками.

Поэтому им только и оставалось, что держать недовольство при себе.

Но Вэй Усянь этого выносить больше не мог.

«Прошло столько лет, а высоконравственный клан Лань ни капли не изменился. Что пользы в их железной выдержке? – подумал он. – Смотрите и учитесь!»

Вэй Усянь громко фыркнул и заговорил:

— Как думаешь, на кого ты бранишься? Со слугами своими перепутала, что ли? Эти юноши примчались в такую даль, чтобы избавить тебя от опасности, и даже ничего не попросили взамен. И ты с них ещё что-то требуешь? А сыночку твоему сколько лет? Должно быть, уже семнадцать стукнуло! По-твоему, это ребёнок? Или он не дорос до того, чтобы понимать человеческий язык? Разве ему не твердили, что нельзя ничего трогать и вообще приближаться к западному крылу? Сам тянул руки куда не следует, а вина моя? Или, может, всё-таки его?

Лань Цзинъи и остальные вздохнули с облегчением; лица их просветлели. Госпожа Мо была убита горем и в то же время кипела от гнева, и в голове у неё крутилось лишь одно слово – «смерть». Не её собственная, которая позволила бы ей отправиться в мир иной вслед за сыном, а смерть всех вокруг. Особенно тех, кто стоял перед ней.

Привыкшая командовать своим мужем, госпожа Мо толкнула его и потребовала:

— Зови всех! Зови всех сюда!

Супруг её стоял как вкопанный. Возможно, смерть единственного ребёнка стала для него слишком сильным ударом, но он вдруг взял и оттолкнул жену. Застигнутая врасплох, госпожа Мо упала на пол и испуганно замерла.

Прежде ей не требовалось даже пальцем шевелить: она просто повышала голос, и её муж мгновенно подчинялся. Как ему смелости хватило дать отпор?

Заметив выражение лица хозяйки, слуги затряслись от страха. А-Дин, вся дрожа, помогла ей подняться.