Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 107 – Мосян Тунсю

Вэй Усянь выпрямился. Цзинь Лин прижал палец к губам, бесшумно проскользнул внутрь, взялся за рукоять Цзыдяня и что-то шепнул. Кнут признал в нём хозяина – должно быть, так велел Цзян Чэн – и вспыхнул, а затем обернулся серебряным кольцом с фиолетовым аметистом и упал Цзинь Лину на ладонь.

— Идём, – тихо сказал тот.

По указаниям Цзинь Лина последователи клана Цзян разбрелись кто куда, так что Вэй Усянь и его юный сообщник беспрепятственно вылезли в окно и удрали. Они бежали со всех ног и уже добрались до леса, когда Вэй Усянь вдруг услышал за спиной странный звук, обернулся – и чуть не отдал небесам душу.

— Почему она преследует нас?! Вели ей уйти!

Цзинь Лин дважды коротко свистнул. Духовная собака заскулила, высунула длинный язык, поводила ушами, потом уныло повернулась и засеменила прочь.

— Жалкий трус, – презрительно фыркнул Цзинь Лин. – Фея лишь с виду страшная, но на людей не бросается – только на нечисть. Думаешь, это обычный пёс?

— Погоди-ка. Как ты назвал собаку?

— Фея. Это её имя.

— Что за имя такое? – опешил Вэй Усянь.

— А что плохого? – возразил Цзинь Лин. – Когда она была щенком, я звал её Феечкой, но взрослой собаке это уже не подходит.

— Нет-нет-нет, дело не в том, взрослая она или щенок! От кого ты вообще набрался таких имён?

Вэй Усянь мог побиться об заклад, что от своего дяди. Когда-то у Цзян Чэна тоже были щеночки, которых он назвал Жасминка, Любимка и Принцесса – прямо как певичек из дорогущего дома развлечений.

— Настоящий мужчина не должен обращать внимания на такие мелочи, – отмахнулся Цзинь Лин. – И вообще, чего ты к имени привязался? А хотя ладно, не отвечай. Ты задел моего дядю и теперь наполовину покойник. Сегодня я тебя отпущу, и будем считать, что мы квиты.

— Ты разве не знаешь, почему твой дядя хочет меня поймать?

— Знаю. Он подозревает, что ты Вэй Усянь.

«В этот раз не просто подозревает – он попал в точку», – мысленно признал Вэй Усянь, а вслух спросил:

— А ты нет?

— Дядя не впервые так делает. Он лучше схватит невиновного, чем отпустит того, кто вызывает хоть малейшее подозрение. Но Цзыдянь не смог выбить твою душу из тела, так что пока буду считать, что ты ни при чём. К тому же этот Вэй не был обрезанным рукавом, а ты посмел приставать даже к…

Цзинь Лин прикусил язык. Его лицо презрительно скривилось, и он отмахнулся от Вэй Усяня, как от прокажённого.

— В любом случае ты больше не имеешь отношения к клану Цзинь, так что держись подальше, а то в следующий раз мало не покажется! – С этими словами Цзинь Лин пошёл прочь, но, сделав пару шагов, обернулся. – Чего стоишь? Хочешь, чтобы дядя снова тебя схватил? Пусть ты меня и спас, благодарностей не услышишь. Даже не жди всяких слащавых речей.

Заложив руки за спину, Вэй Усянь приблизился к Цзинь Лину.

— Юноша, в этой жизни есть два «слащавых» слова, которые каждый должен уметь говорить.

— Это какие?

— «Спасибо» и «прости».

Цзинь Лин фыркнул.

— А я не стану. Что мне за это будет?

— Тогда в один прекрасный день ты произнесёшь их в слезах.

Мальчишка только сплюнул.

— Прости, – вдруг добавил Вэй Усянь.

— Что?

— Прости за то, что я сказал тебе на горе Дафань.

Цзинь Лина не раз тыкали носом в то, что ему не хватает материнского воспитания, но ещё никто не извинялся перед ним всерьёз. Он был настолько потрясён, что растерялся и смущённо замахал руками.