Книга Снег и туман, страница 98 – Го Цзинмин

— Клык… – стоило юноше ощутить внутри Печати едва различимую силу духовного зверя, как его обуяла ярость, а на висках вздулись вены. Он даже не заметил, как руки засияли множеством линий – сила неудержимым потоком стекалась внутрь обломанного меча, который Ци Лин достал из скалы. Он нагнулся и с силой махнул рукой – сломанный меч молниеносно рассек обвивавшее его туловище щупальце, и то оборвалось. В лицо хлынул резкий запах крови.

Заметив, что парень освободился от оков, Ляньцюань без промедления с силой потянула цепи, и те с металлическим звоном подкинули Седьмого апостола наверх.

Молодой человек из последних сил вскарабкался на широкую спину Сумракокрыла и увидел перед собой бледное, но полное облегчения лицо Пятого апостола, а потом перевел взгляд на лежащую в луже крови Юхуа. Раны на ее теле уже начали постепенно заживать, и дыхание тоже пришло в норму.

Ци Лин стер со лба пот и улыбнулся Ляньцюань блеклой вымученной улыбкой. Произошедшее только что казалось ночным кошмаром. Девушка, поддерживая принцессу за плечи, слегка приподняла ее и стала медленно посылать через ладонь в тело пострадавшей стабильный поток духовной силы, увеличивая скорость заживления.

Юноша глубоко вздохнул и взглянул на обломок меча в руке, серьезно переживая, как объяснить это своему князю. Вдруг показалось, что на клинке мелькнуло что-то большое и красное. Он потер веки и, вскинув голову, в ужасе заморгал.

Вокруг огромного Сумракокрыла возникло с десяток щупалец, которые были толще и краснее прежнего – они росли вертикально прямо из моря облаков внизу и покачивались в воздухе, точно кобры. Окружая апостолов, отростки высоко вздернули свои приплюснутые концы, и те начали раскрываться, напоминая пасти прожорливых чудовищ, внутри Ци Лин увидел плотные ряды бесчисленных острых белых зубов. Больше десятка огромных пастей выросли над апостолами, после чего обернулись и уставились на них сверху вниз, обрушив кровавый смрад.

Ци Лин, Ляньцюань и Юхуа припали к спине орла, и на их лицах читалось отчаяние, а глаза в ужасе следили за свесившимися раскрытыми ртами.

Неожиданно внизу раздалась цепочка хлопков – несколько толстых щупалец пронзили тело Сумракокрыла. Пробив плоть, их концы разделились на пять кровавых лепестков, которые крепко вцепились в крылья зверя. И тут щупальца рванули вниз, стремительно утаскивая его на дно каньона. И те отростки, что прежде нависали над их головами, теперь переплелись в кровавую сетку, накрывшую гигантскую птицу.

Орел закричал от адской боли. Щупальца крепко держали его крылья, и использовать их было практически невозможно, однако он все равно усиленно взмахивал ими, изо всех сил борясь над морем густых облаков. Вот только все было бесполезно: неистовые красные отростки продолжали тянуть Сумракокрыла в туман. От такой жесткой встряски троица на его спине лишилась равновесия и теперь цеплялась за толстое оперение зверя; ситуация становилась все хуже, казалось, вот-вот наступит конец. И спустя какое-то мгновение апостолы рухнули в клокочущее море густого тумана.

Вокруг пронзительно свистел ветер, и слышались вопли орла.

Повсюду клубился густой туман, и ничего нельзя было разглядеть. Чем ниже опускались апостолы, тем отчетливее становился гнетущий, вызывающий в человеке тошнотворное липкое ощущение звук.