Книга Вечное море, страница 70 – Го Цзинмин

Ци Лин смотрел на девушку слегка блестящим от слез взглядом, Тяньшу Юхуа перед ним была уже не той наглой, своевольной принцессой, какой он ее увидел в их первую встречу, теперь она больше напоминала маленького ежика, у которого неожиданно выдернули все иголки, обнажив нежную кожу, и который, тихо плача, пробирался через колючие заросли темного леса, пока те царапали его и оставляли шрамы.

— Мой отец Силюр не даровал мне Печать, мои духовные линии украдены, поэтому меня нельзя считать настоящим апостолом. По мере взросления я постепенно осознавала, что моя духовная сила, способности тела и даже унаследованный дар – все это неполноценно. В пустынях и других местах, где присутствие элемента воды очень мало, моя регенерация почти ничем не отличается от обычной человеческой… Уж тем более рядом не стояла с даром моего отца, граничащим с бессмертием. А когда дело доходит до контроля элемента воды, меня превосходят даже мастера духа в семье… Мне очень далеко до других апостолов…

Юноша смотрел на дорожки слез на щеках Юхуа, чувствуя едкую тяжесть на сердце. Неожиданно ее судьба показалась ему куда несчастнее его собственной. Пусть у самого Ци Лина с детства не было ни отца, ни матери, он все равно встретил Инь Чэня, который заботился о нем, а у Юхуа такого человека никогда и не появлялось. Даже ее князь и по совместительству отец перед смертью так и не увидел ее. Но что, должно быть, ранило ее еще сильнее: Силюр позволил унаследовать титул князя, изначально полагавшийся Юхуа, Гуйшань Ляньцюань, незнакомке, которую только повстречал.

Издалека донесся быстрый топот лошадей. Отлитые из серебра подковы звонко цокали по гладким мощеным улицам Ренна, хранившим в себе сотни лет истории. У края дороги медленно остановилось несколько роскошных карет с гербовыми знаменами семьи Юхуа, на которых был изображен вышитый золотой нитью большой орел.

Принцесса повернула голову и посмотрела на Ци Лина:

— Я домой. А ты куда?

— Вернусь на постоялый двор, буду дожидаться Инь Чэня там. Он обязательно вернется за мной. – Седьмой апостол улыбнулся, надеясь, что девушка перестанет хмуриться. – Не переживай, он на много дней вперед оплатил комнату.

— Мы еще встретимся? – Глядя на прекрасную улыбку юноши, Юхуа вдруг почувствовала слабую тоску. Они познакомились лишь несколько дней назад, однако предстоящая разлука, к удивлению, тронула и ее, привыкшую с самого детства к собственному безразличию.

— Конечно. Не волнуйся, мы же теперь друзья, – рассмеялся Ци Лин, обнажив в широкой улыбке белоснежные зубы.

— Друзья… – Принцесса на мгновение застыла, а потом тоже улыбнулась, глаза ее, от улыбки ставшие похожими на перевернутые полумесяцы, заискрились. – Спасибо тебе, Ци Лин. Ты мой первый друг.

Страж у кареты распахнул дверцу и приподнял синюю шторку. Пригнув голову, Юхуа забралась внутрь, после чего мужчина аккуратно опустил ткань обратно и закрыл дверь.

Конский топот двинулся прочь.

Юхуа, тихонько приподняв уголок шторки, посмотрела сквозь окно на стоящего рядом с гостиницей и провожающего ее взглядом Ци Лина. Он один стоял посреди толпы и казался невероятно одиноким. Несмотря на крепкое тело, в нем совершенно не чувствовалось взрослой твердости. Ветер трепал его накидку, волосы на висках. Его похожий на древесный, приятный, насыщенный запах вокруг нее постепенно слабел, фигура становилась все меньше, а взгляд все сильнее сверкал.