Книга Вечное море, страница 156 – Го Цзинмин

Вокруг тела, жужжа, кружила пара мух. Несколько муравьев карабкались на пестреющее кровавыми пятнами лицо.

На просторном лугу раздался тихий звук шагов, он разошелся блеклым эхом в абсолютной тишине. Пара украшенных платиной великолепных кожаных сапог шаг за шагом приближалась к холодным останкам Инь Чэня. Вслед за ними над лужайкой скользил подол длинного тяжелого плаща.

Яркий солнечный свет озарил лицо подошедшего, лицо это было прекрасным и вдумчивым, его аккуратный подбородок украшала едва заметная темная щетина. Укрытые золотыми перьями густых ресниц янтарные глаза тихо смотрели на искалеченное тело Инь Чэня на земле. Безбрежный океан зеленых крон, будто бы пытаясь защитить его от излишнего внимания солнца, пропускал к высокой стройной фигуре лишь нежный, мягкий свет, пятнистые тени деревьев словно держали его в ласковом объятии. Весь он был облачен в серебристое одеяние, которое украшали бесчисленные великолепные и дорогие платиновые вставки, а его плащ поднимался на ветру, напоминая медленно плывущие облака и ослепительно сияя.

Мужчина поднял руку, шевельнул тонкими белоснежными пальцами, и тело Инь Чэня в тот же миг обволок сверкающий лед. Человек поднял голову и осмотрел безмолвные Зеленые острова, солнечные лучи ласково коснулись его прекрасного благородного лица. Затем он опустился на корточки и, протянув руку, обвел тело Апостола небес. Глаза его были закрыты, словно он пытался что-то почувствовать.

— Со смерти прошло уже много времени, а душа по-прежнему настолько цела, должно быть, перед смертью твои эмоции были крайне сильны… – Чем спокойнее умирал человек, тем быстрее рассеивалась его душа, но тех, кто испытывал перед смертью сильное нежелание, обиду, горечь… чувства задерживали на месте. – Вот только настолько целой она мне вовсе не нужна…

Император Льда Эос, самый почитаемый и величайший правитель из императорского рода края воды, забрав с собой тело Инь Чэня, растворился в бескрайней зелени острова.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Издалека продолжали доноситься невероятные гнетущие вопли, раздаваясь все чаще, звуча все громче. Милосердие пробуждался все быстрее и быстрее.

Нахмурив брови, Ци Ла беспокойно смотрел вдаль на огромный, размером с небольшую гору, вздымающийся к облакам цветок лотоса. В глазах князя, казалось, царила темная ночь, тихая и полная отчаяния. Выглядело все так, словно до окончательного пробуждения Милосердия оставалось совсем немного. Золотая дымка в радиусе нескольких километров продолжала стремительно убывать, неуклонно всасываясь в тело зверя, проспавший долгое время гегемон пищевой цепи стремительно приближался к своему полному пробуждению.

Ци Ла не чувствовал колебаний духовной силы Гильгамеша, находящегося за Милосердием, – ее полностью перекрывала клокочущая энергия лотоса. Князь вскинул голову: в необъятном небе то и дело проносился очередной кроваво-красный отросток, молнией рассекая тяжелые облака.

В земле чувствовалась отчетливая, сильная вибрация.

Илана и Феррер все так же лежали позади, опираясь на обломки деревьев, их дыхание звучало неровно, а раны на телах заживали невероятно медленно, потому что к этому моменту доступной золотой дымки вокруг осталось слишком мало. Их лица по цвету не отличались от бумаги, князья не успели восстановить свою боевую мощь. Однако беспокойство Ци Ла касалось не только утративших боевую силу Иланы и Феррера – истощение золотой дымки вокруг означало, что и его боевая сила была лишена источника восполнения, как только запас духовной силы в его теле закончится, он должен лишиться способности сражаться.