Книга Год хорошего Кощея, страница 44 – Анастасия Деева

— Я что, должен сейчас бросить свои важные дела и ехать в лабораторию? – продолжал он. – Да прекратите вы истерить! У вас всего-то зараженная вирусом ящерица-мутант, и та в барокамере… Вы что там, консилиум собираете? Обязательно это делать вечером тридцатого декабря… Хорошо, я буду через полчаса…

В этом месте запись оборвалась.

Маруся взглянула на бабу.

— Этот гад ещё и пляшет! – тихим, полным застарелой ненависти голосом произнесла та.

— А ещё дедин начальник сказал, что у ящерицы выросло две лишних головы. Только я это не записал уже, потому что в раздевалке спрятался, – признался Витёк. – Марусь, а что такое… штамм?

— Штамм? Что-то с вирусами связано. Не знаю точно определение. Надо в поисковике пошарить… – внезапно девочку осенило: – Бабушка, хотите мы вам про Константина Бессмертного всё узнаем… кто такой, чем занимается.

— Откуда узнаете?

— Делов-то. В интернете что-нибудь про него нароем. Сейчас, погодите, планшет свой достану… Только давайте не здесь, а в комнату пройдем. Чего тут, на кухне, толпиться?

Они прошли из кухни в гостиную, где горел старомодный торшер с жёлтым абажуром. Под его тусклым светом они и расположились на диване.

Маруся опасалась, что от бабы Яги будет дурно пахнуть, как от бомжа, но от той несло костром и ещё какими-то травами. К этому примешивался запах чего-то непонятного, завораживающего, совсем необъяснимого.

Девочка тряхнула головой и полезла в рюкзачок за планшетом.

— Хорошая горница, большая, – сказала Василиса, оглядывая комнату. – Вы тут живёте?

— Не-е, – откликнулась Маруся, включая планшет, и ожидая, когда он загрузится. – Здесь дед живет. Мы на другой улице обитаем. Только мама сейчас в Прагу улетела на праздники со своим этим… который к нам в папаши набивается. Нас с Витькой деду сбагрили.

Витёк грустно кивнул. Он скучал по матери.

— Дед – это… Фёдор? – на всякий случай уточнила Василиса. Ей очень непривычно было называть его чужим именем.

Маруся снова откинула со лба прядку тем же привычным жестом, каким это делал в молодости Иван. Баба зажмурилась. Если Витёк от деда унаследовал только глаза, девочка была точной Ваниной копией.

Василиса думала, что не обманывает её сердце. Она не знала, куда пропали и суженый, и Кощей. Не знала, откуда взялись слухи о том, что Ванечка с Неба упал и о землю разбился. Но она помнила, что на её вопрос: «Ждать ли Иванушку?» река и венок из купальских трав отвечали каждый год: «Ждать!»

Сейчас баба была уверена, что Зеркало привело её в те чужедальние края, где были оба: и милый друг, и злейший враг. У неё не было никаких доказательств, что дом этот – то место, где жил пропавший Ванюша. Но сердце твердило заветное: «Да!»

Найдён прыгнул к ней на колени. Баба прижала его к себе, как единственное существо в мире, способное понять её. Котейка успокаивающе замурлыкал.

Пока Маруся возилась с планшетом, баба осматривала горницу. Вот, значит, как жил пропавший суженый все эти годы. Каждая вещь тут была его, а потому в сердце Василисы грелась мягкая, солнечная нежность.

Взгляд скользнул по шкафу, где среди старого, покрытого пылью хрусталя стояла рамка с фотографией. Там Ванечка, совсем молодой, каким она его помнила в год разлуки, был рядом с какой-то бабёнкой.