Книга Год хорошего Кощея, страница 40 – Анастасия Деева

— Бред! – убежденно сказала девочка. – А жених ваш? Иван? Он куда делся?

— Пошел за Кощеевой смертью… на Небо.

Витёк тем временем выковырял из яичницы сосиски и на вилке протянул их коту.

— Ух ты! На Небо – это как? На самолёте? – спросил он, поднимая глаза.

— Когда дружинники Бабу Ягу отпустили, она Ване и рассказала, что смерть Кощея в игле спрятана. Ванюша ко мне на денёк заглянул, а после ушёл за той иглой и не вернулся… Опосля молва пошла, что он до самого Неба добрался, а оттуда упал и о землю сырую разбился, – голос Василисы стал совсем тусклым и безжизненным.

— Вы что, все эти годы ждали его? – недоверчиво спросила девочка.

Баба кивнула, промокнув тыльной стороной ладони заблестевшие от подступающих слёз глаза.

— А что, бывает одна любовь… на всю жизнь? – удивленно спросила Маруся.

Василиса помолчала, вздохнула и сказала тихо-тихо:

— Бывает.

Воцарилось молчание. В тишине слышалось только, как урчал, поглощая сосиски, голодный кот. Но он-то эту историю знал давно.

— И что? Совсем никак-никак из леса не могли выйти? – спросил Витёк. – А Метла?

Баба усмехнулась, подперев кулаком раскрасневшуюся от домашнего тепла щеку.

— Не было ни одной лазейки для меня. Я решила, что раз опушку не могу пересечь ногами, научусь летать. Думала: выше деревьев поднимусь и темницу свою дремучую покину.

— И что? – заинтересованно спросил Витёк. – Быстро научились?

Баба невесело рассмеялась:

— Достаточно быстро. Года три на неё потратила, – она похлопала перепачканный сажей черенок. – С норовом подруга у меня. Чуть не по ней – скинуть норовила.

Метла поняла, что о ней говорят, и легонько шлепнула прутьями Василису.

— Вот видите. Подраться любит. Уж сколько с шишек с ней набила… Ногу однажды сломала. Шмякалась о землю так, что ребра трещали… Непростое это дело, Витя, удержаться на Метле в воздухе. Руки крепкие иметь надо… равновесие держать… Метла – она же палка. Без сноровки к ней никак не приноровиться.

— Получилось выбраться? – спросила Маруся.

Баба вздохнула:

— Нет… Как поднималась до макушек самых высоких деревьев, так и билась, как о потолок хрустальный… Лес и сверху меня держал. Глядишь, бывало, птица вольная вспорхнет с ветки ввысь – никакой ей преграды нет… Полетает, да обратно сядет. А мне, горемычной, завсегда заслон был.

Маруся слушала с удивлением. Говорила бабка занятно, но поверить в Заколдованный Лес, в чудеса, девочке в тринадцать лет было не просто.

— Погодите, а как вы вообще здесь оказались? – поинтересовалась она. – Москва – это, конечно, дебри… в каком-то смысле… но совсем не лесные.

Василиса неожиданно громко охнула:

— Ох, батюшки! А я же, правда… выбралась!

Внезапно до неё дошло, что благодаря наглому царевичу Прохору и его мечте о подвигах богатырских, она покинула пределы своей дремучей темницы. Баба никогда не думала, что желание о свободе сбудется таким странным, непостижимым образом. Получилось, что именно тогда, когда она совсем смирилась, что доля её горькая – состариться и умереть в одиночестве, случилось чудо.

— Меня сюда Волшебное Зеркало перенесло, – пояснила она детям. – До сего дня о Москве вашей и слыхом никогда не слыхала…

— Почему именно в Москву? – поинтересовалась Маруся, осторожно погладив кота, который начал вылизывать её пустую тарелку.