Книга Напарник оборотня, страница 207 – Анастасия Деева, Владимир Высотин, Владимир Столов

Овчарка осталась на первом этаже. Она видела, что всё пространство на улице заливает яркий солнечный свет. Лучи проникали в дверном проём и достигал подушечек её лап. Там, в месте дверного косяка стоял дедушка. Федот Максимович был в светлой рубашке, жилетке и своих самых любимых брюках с идеально отутюженными стрелками. Дедушка ласково смотрел на Марту и улыбался.

Собака была готова броситься к нему, но что-то её сдерживало. Она повернула голову и взглянула на стоящего рядом Тимура. Тот тоже был очень светлый и… совершенно лишён какого-либо запаха. И всё же это был именно он. Собака ощущала его присутствие даже острее, чем когда он пах по-настоящему.

Овчарка ничего не понимала, но вместо радости от того, что видит дедушку, ей почему-то отчаянно захотелось поднять морду и… завыть от щемящей боли потери.

Тимур присел перед ней на корточки, и взглянул в преданные собачьи глаза. Некоторое время они сидели, не шевелясь. После лейтенант поднял голову и едва заметно отрицательно качнул головой в сторону Федота Максимовича.

Тот улыбнулся в бороду, и гусиными лапками у его глаз собрались морщинки.

— Береги её, — беззвучно, одними губами сказал он.

Тимур чуть усмехнулся и кивнул Марте в сторону лестницы. Собака вильнула хвостом, и побежала за ним. В какой-то миг она остановилась, и, обернувшись назад, увидела, как дедушкина фигура тает в белом сияющем свете. Он махал ей рукой, и преданное собачье сердце разрывалось от любви и светлой тоски.

…Шатовский склонился над лежащим на диване неподвижным телом Нариева. Его руки, прижатые к обнажённой раненого груди, светились магией. Рядом стоял Назарбеков, держа наготове эликсиры.

— Давай, лейтенант… Ты сильный, ты — выберешься!

Капитан делал коллеге непрямой массаж сердца, слабыми заклинаниями Воздуха вдувая кислород в рот лейтенанта. Шторм был боевым магом, привыкшем работать по площади и разрушать. В медицине он был не так силен. Ему приходилось работать очень осторожно, как скальпелем, чтобы реанимировать Тимура, сердце которого остановилось.

Эликсиры должны были подействовать, но Тимур получил слишком много ран, и всё ещё находился на грани жизни и смерти.

Кто-то снизу крикнул:

— «Скорая» подъехала!

Шатовский был бледен, на лбу выступили бисеринки пота от тяжёлой, почти ювелирно-точной работы. Ещё одна попытка запустить остановившееся сердце… И ещё… И ещё…. Нужно было продолжать, пока не прибегут медики с дефибрилляторами.

Звякнул ключ в прихожей.

— Пап, мы пришли! — девичий голосок раздался от двери. — Марта, стой, ты куда? Кто лапы вытирать будет?

Немецкая овчарка её не слышала. Она ворвалась в гостиную и с наскока взгромоздила лапы на плечи сидящего в кресле Тимура. Тёплый собачий язык стремился вылизать ему нос, щёки, лоб. Нариев захохотал, пытаясь спастись от излишне активных выражений любви и преданности со стороны четвероного друга.

Рассерженная одиннадцатиклассница появилась на пороге гостиной:

— Марта, что это такое?

Подполковник Савушкин, сидевший в соседнем кресле, сохранил флегматичное выражение лица.

— Ленка, не переживай, она уже вытерла лапы о нашего гостя! — с улыбкой сказал старый офицер.

Тимур присел на корточки, поглаживая собаку за шею протезом левой руки. Правый протез у него отсутствовал.