Книга Путешественник Книга 5, страница 86 – Олег Ефремов

— Хватит ругать себя или жалеть, это нам вообще ничем не поможет. А ещё прекращайте испытывать дикий стыд за глупые мысли. Мы можем думать о чем хотим, никто вас ни за что не осудит. Будем судить друг друга лишь по поступкам, а не по тому, кто про кого что подумал, — понял, что пока не будут озвучены правила ментальной свободы, ребята не смогут собраться, чтобы решить проблему. — У нас нет времени на ментальную адаптацию, поэтому каждому необходима защита. И давайте докажем, что не зря выиграли турнир мастеров, сумев создать кучу шедевров. У нас осталось четыре дня до начала обучения, предлагаю придумать защиту против бесконтрольного чтения чужих мыслей, — все согласились, что долго не выдержат. В голове складывалось ощущение, что постоянно звучат чужие голоса, словно все вдруг стали шизофрениками.

Наконец-то мы отправились ужинать и уже смеялись над шутками, которые каждый старался отмочить в голове. Это была своеобразная практика, где один из нас привлекал к себе внимание звоном ножа об бокал, и все концентрировались лишь на его мыслях, игнорируя посторонние. Напряжение от открывшегося дара стало спадать, ребята наконец-то начали думать. Несколько идей и у меня крутилось в голове, но сначала хотел их проверить.

Первым делом мы выявили радиус наших возможностей при считывании мыслей. Он не превышал и ста метров. То есть мысли со всего училища мы слышать пока не сможем, и это несказанно радовало. Но все равно слушать целый день мысли, как минимум тридцати учеников вместе с учителем, удовольствия мало. Следующий эксперимент показал, что мы принимаем мысли намного лучше, когда между нами визуальный контакт. Значит, чтобы не читать чужие мысли, необходимо ограничить в первую очередь зрение. Яркие, эмоциональные всплески эмоций мы также можем считывать даже затылком. А значит, нужно каким-то образом еще экранировать поверхность головы.

— Хоть шапку-невидимку придумывай, — расстроился Татищев, который уже выпил две таблетки обезболивающего и продолжал держаться за виски. Эта ментальная пытка оказалась намного болезненнее, чем когда мы проводили время в роще алконостов. Даже гарпии, когда они влезали в наши мозги, провоцируя на те или иные действия, не причиняли такой физической боли.

— Я бы связала вам шапочки и даже сделала бы их невидимыми, если вы придумаете экранирующую шерсть, — Фиалка тоже лежала с мокрым полотенцем на голове, не в состоянии что-либо делать. Я вспомнил, что мы недавно ограбили одно хранилище ушлых, и решил его разобрать, чтобы найти хоть что-то, что нам могло бы помочь.

— Псих, ну зачем ты вывалил все добро из кольца, я ведь не в состоянии сейчас даже провести инвентаризацию, — жаловался Абрамович, сидя на полу и перебирая сваленные в кучу артефакты. Его глаза горели удовольствием, несмотря на сильную головную боль. Одному мне было нормально, ведь я по-прежнему оставался ущербным. Если не держал накопитель в руке, то и не страдал от обилия чужих мыслей.

Мой взгляд зацепился за какие-то ободки для волос, ведь у эльфов были поголовно длинные волосы. Вот только металл показался знакомым. Когда-то я целые сутки носил ошейник, сделанный из него, блокирующий магию. Раздал ребятам, чтобы примерили. Парни все лето не стригись, так что ходили косматые. У металла оказался эффект, блокирующий фоновые мысли, ребятам жить стало немного легче. Вот только при взгляде на человека, его мысли также легко считывались.