Книга Вероломный бог, страница 45 – Кэмерон Джонстон

Наверное, поэтому я считал Натэра, Похитителя жизни, единственным стоящим признания богом. Повезло, что именно он стал моим покровителем. По традиции все матери Сетариса на рассвете первого дня каждого месяца собирались на храмовых площадях, чтобы испросить благословения и защиты одного из богов для новорожденных. Детей окунали в купель со святой водой из самого глубокого колодца Сетариса, хором пели молитву, и затем кто-то из богов выбирал, их храмы двигались, словно живые, в знак одобрения.

Когда жрец поднял меня в воздух, я обмочил ему лицо и парадное облачение – настоящий водопад, как говорила моя мать, едва сдерживая смех. Думаю, Натэр тоже неплохо посмеялся, поскольку, если верить матери, одобрил меня быстрее, чем кого-либо за всю историю Доков. Что ж, Натэр хотя бы имел чувство юмора и никого не учил, как жить. Он был упрямый, независимый и свободолюбивый, в точности как я, и не хотел спорить с другими богами за бо́льшую долю льстивых верующих Сетариса. И, в отличие от Арканума, не любил никого судить.

Если маги узнают, что я манипулировал сознанием кого-либо, кроме никчемных отбросов из Доков, дело плохо. Этот страх коренился глубоко в душе каждого мага, поэтому я тщательно поддерживал личину разгильдяя и пьяницы, не позволяя никому даже заподозрить, на что действительно способен. Но сейчас это неважно, ведь Линас мертв, а Скаллгрим вторгся в Каладон.

Я снял с мертвого стража перчатки и натянул их. Вряд ли они ему понадобятся. Тонкая кожа не даст нюхачам Арканума обнаружить мое присутствие, пока в них не впитаются мой пот и магия. Каждое прикосновение оставляло магический след, по которому проклятые сумрачные кошки рано или поздно меня выслеживали. Осторожность имеет свои пределы, каждому человеку надо хоть иногда мочиться.

Я осмотрел боковые двери и обнаружил, что дверные ручки обмотаны толстыми цепями, заваренными пиромантом. Без фомки не обойтись, а я не хотел использовать Расчленитель – мне нужно было сохранять спокойствие и рассудительность, а не жаждать крови и резни, да и оставлять после себя остатки цепей с необычным распилом совершенно ни к чему.

Я обошел здание в поисках другого пути и остановился на закрытом ставнями окне. На нем тоже имелась цепь, но мои отмычки быстро с ней справились. Видимые магические письмена ярко краснели на фоне выбеленного дерева. Слишком очевидные, рассчитаны на случайных воров. Я осмотрел окно с помощью Дара, попытался почувствовать вибрации силы, бегущей сквозь глифы. Видимые письмена – ерунда, они только визжат и пускают искры, их легко обезвредить или обойти. Меня беспокоило то, что скрывалось внутри, нечто обладающее убийственной силой, спрятанное в узорах мелкой магии.

Я осторожно распутал сплетения и выпустил из них всю силу. Повторный осмотр не выявил следов другой опасной магии. Я потянулся к ставням, но внезапно что-то привлекло мое внимание – царапина на белой краске. Я остановился и присмотрелся к петлям. В металле скрывалось нечто гениальное и смертоносное, чего я никогда раньше не видел – два неактивных фрагмента знака-молнии. В них не хранилась энергия, а значит, не было ничего магического. Когда сработает, он возьмет энергию прямиком из своего создателя. Если я открою ставни, петли повернутся, фрагменты соединятся, и охранный знак будет активирован. Ловушка, предназначенная убивать магов. Хорошо, что последние десять лет я не полагался на свой Дар.