Книга Бог сломленных, страница 157 – Кэмерон Джонстон

Тошнота усилилась – я заметила в кратере кое-что еще.

Рухнув на колени в запекшуюся красную грязь, я безмолвно смотрела на обломок человеческой челюсти с белеющей костью и сломанными зубами. Сквозь щетину по коже тянулись рваные шрамы.

Дрянных шуток больше не будет.

Эдрин Бродяга мертв.

Через два месяца после окончания войны со скаррабусами и смерти Эдрина прямо у меня на глазах было так странно стоять в одиночестве перед новым архимагом. Крандус постоянно присутствовал в моей жизни, более надежный и понимающий, чем мои консервативные, недовольные родители, для которых даже глоток спиртного или открывшиеся на секунду ноги или грудь были позором, а я – вечным разочарованием. За допущенные во время войны ошибки маги, едва уцелевшие в ловушке, в которую скаррабусы заманили армию Арканума, вынудили Крандуса покинуть пост. А ведь во многом благодаря именно ему они сумели разделаться с поджидавшими чудовищами. Не похоже, чтобы он сильно грустил, избавившись от ответственности, и я нисколько его за это не винила.

Башни богов снова засветились – их хозяева вернулись, но мне казалось, что они сильно ослабли. Восстановление города шло с такой скоростью, какую могли поддерживать только боги, но многие улицы до сих пор были завалены обломками.

Теперь за огромным столом передо мной сидела Киллиан Хасторум, истощенная, невыспавшаяся и наполовину скрытая за горами бумаг и свитков. Невзирая на могущество и престиж, я совсем не завидовала ее новой должности. Управление и работа с документами, пресные мелочи и детали всегда нагоняли на меня смертную тоску. Я создана для поединков. Или была такой когда-то. Теперь я жаждала покоя и единения с природой, подальше от людской жалости.

Щека под стальной маской постоянно ныла, а мягчайшая рубаха натирала плечи хуже веревки. На остатках кожи вспыхивали фантомные ожоги. Целители из Ордена зимородка сказали, что ничего нельзя поделать. Изнурительная боль не утихала, и я молила, чтобы она прекратилась. Больше нет причин ее терпеть, нет великой цели, за которую стоит бороться.

У Киллиан тоже имелись шрамы от ран, которые она сама себе нанесла, когда Абракс-Масуд внушил ей выцарапать глаза. Только благодаря вмешательству Эдрина она не лишилась зрения. Киллиан ущипнула себя за переносицу и на мгновение зажмурилась, приказывая головной боли пройти.

— Прости, что так долго не могла встретиться с тобой. Конечно, я читала отчеты, но хотела бы услышать все из первых уст. Как погиб Эдрин Бродяга?

Я ощутила боль потери. Как странно. Он был таким дураком… и все же, если бы все сложилось иначе…

— Он погиб как подобает. Погиб героем.

Улыбка Киллиан мелькнула и тут же погасла.

— Кто бы мог подумать. Похоже, только мы двое во всем городе подозревали, что он нечто большее, чем кажется. Жаль, что ему пришлось умереть, чтобы понять это самому.

Я кашлянула:

— Мы сражались с королевой скаррабусов и войском тирана. Я ничего не могла сделать, это все Эдрин. Он говорил с нами, и Сетарис встал у него за спиной. Ах, если бы и ты была рядом с ним в последний момент, Киллиан. Избавляясь от другого тирана, он так гордо сиял золотом, словно бог. Ты видела это со стен?

Киллиан кивнула и уставилась в стол, прикусив нижнюю губу.

— Жаль, что даже этого оказалось недостаточно, чтобы пережить древнего эшаррского тирана и королеву скаррабусов.