Книга Печать безумных. Безымянные, страница 86 – Екатерина Гичко

Лирка фыркнула. Веселье, чистое и лёгкое, на миг окатило и смыло безумие последних дней. Но стоило ей немного порадоваться, как внутри вновь вскинулся дух. Злые слова ядом расползлись, заволокли сознание страхом, и девушка прижалась к оборотню, ощутимо подрагивая.

«Убей его! Он убьёт тебя, когда узнает о нас. Убей его первой!»

— Голос? — спросил хайнес и…

Его язык влажно и горячо облизнул её ухо.

«Морочит тебе голову, а ты уши развесила…»

Лирка судорожно сглотнула, чувствуя, как вместе со страхом внутри разливается робость. Мужчина прижался к уху губами и тихо выдохнул. Казалось, тепло дыхания прошло через всю её голову и смягчило напряжённое сознание. Неловко ёжась, девушка слегка склонила голову набок, невольно открывая доступ к шее. Хайнес спустился ниже, его ноздри затрепетали, втягивая запах с судорожно бьющейся жилки.

— А ведь ты уже не птенец, — в голосе мужчины появилась хрипотца. — Взрослая птичка, — кончик носа прошёлся от выемки между ключиц наверх, к самому подбородку, вынуждая Лирку задрать голову и вытянуть шею.

Разлившееся тепло из головы потекло вниз, к груди, где томительно разгорелось. Такое новое чувство… приятное… И оно спугнуло гадкого духа.

— Подруга Майяри, — тихо протянул Узээриш, ведя носом уже по шраму на лице девушки. — Не могу запомнить твоё имя… Какое?

— Лирка, — чуть слышно прошептала одурманенная волшебными ощущениями оборотница.

— Мне не нравится, — с сожалением произнёс хайнес. — Имя такой птички должно быть звонким и нежным. А это… чужое. Я не запомню. Буду звать тебя птичка Ка̀я.

Девушка задрожала как струна. Тепло продолжало растекаться по телу и особенно сильно сворачивалось внизу живота, болезненно, но волнующе. А там, где хайнес касался ладонями, вспыхивало жаром. Лирка чувствовала, что её всё больше и больше тянет к этому красивому мужчине. Она смущённо попыталась повернуться другой стороной лица, когда губы опять прикоснулись к шраму, но оборотень крепче прижался к коже, а потом и вовсе прошёлся по всей длине рубца мелкими укусами. Всхлипнув, Лирка вздрогнула и впилась пальцами в чужой бок.

Миг, её перевернули с бока на спину, и над ней навис молодой хайнес. В полуприкрытых глазах больше не было сонливости. Сейчас в них плескалось нечто жгуче-хищное, и от светящегося взора дрожь продрала тело.

— Я могу… зайти дальше?

Лирка замерла. Сглотнув, осмотрела нависшее над ней тело, облитое сверху лунным светом. В раскрытом вороте рубахи виднелись тёмные очертания крепкого тела, и девушка, не удержавшись от соблазна, прикоснулась пальцами к провисшей ткани и ощутила кожей упругую жёсткость живота. Оборотень судорожно вздрогнул, выдохнул сквозь зубы и опустился на неё, придавливая телом к постели. Чужая тяжесть острым возбуждением толкнулась в низ живота, и Лирка беззвучно ахнула. Приоткрытые губы тут же накрыл чужой рот, и девушка зажмурилась до слёз крепко, когда внутрь ворвался чужой язык. Жутко смущающее удовольствие с одного удара вынесло рассудок, смягчило сознание до состояния желе, и Лирка резко подалась вперёд, впечатывая губы в горячий рот, и сама неумело, но жадно сплетаясь с чужим языком. Оборотень глухо застонал, и дрожь от стона пустила по телу полчища мурашек.

— Я… — оторвавшись, хайнес жарко выдохнул, — … позабочусь…