Книга Печать безумных. Безымянные, страница 52 – Екатерина Гичко

Но стоило матери бросить на него недовольный презрительный взгляд, и восторг сменился растерянностью и острым чувством вины. Ёта опустил голову, с силой сжимая губы, чтобы не разреветься.

— Даже если этот ребёнок слабак, я могу родить другого сына, — высокомерно бросила мать.

Сердце болезненно сжалось.

— Это ты, — красивые губы презрительно искривились, — едва смогла родить нашему господину одного ребёнка. Едва смогла сделать единственное, чем тебя наградили Господа, — синие глаза насмешливо прошлись по неказистой, уже согнутой тяжёлой работой фигуре старшей, по седым прядям и плоскому лицу, и в лучшие свои годы не бывшему очень уж красивым. — Я же с лёгкостью рожу много-много сыновей. И они будут сильнее этих детей.

Сердце болезненно сжалось. В носу всё же захлюпало.

Сердце рвануло из груди, и Хо-ёта-си страшно захрипел, захватывая в лёгкие больше воздуха. Грудная клетка отозвалась страшной болью, перед распахнутыми глазами поплыли пятна, когтистые пальцы вошли в землю. Тихо завыв, шаман попробовал выгнуться, но грудная боль заставила его скрючиться, и он глухо зарычал.

Ненавижу… ненавижу…

Обрывки бессвязных мыслей заскакали в голове. Накатил страх непонимания, обычный после «отдыха сердца». Хо-ёта-си вытягивался всем телом, жадно захватывал воздух и пытался метаться, не понимая, отчего все его члены так вялы.

Ясность наступила через несколько минут. Разум вырвался из оков воспоминаний прошлого и подтолкнул к самым последним событиям.

Да, да… На него напал зверь… странный зверь, не виданный никогда раньше. Он убивал его, Хо-ёта-си. И Ёта обманул его, остановив своё сердце. Да, обманул. Он же жив? Значит, обманул.

По губам скользнула слабая улыбка, и Хо-ёта-си продолжил лежать на тёплой земле, ожидая, когда телу вернётся подвижность, а взору — ясность.

На привал отряд остановился на самой окраине Леса. Забросили их довольно далеко, так что даже в том бешеном темпе, что задал всем Мхян, они выбрались только перед самым рассветом. Ночь ещё не стянула с небосвода покрывало, но на востоке уже разгорелась жидкая светлая полоса. Пересекать открытую ленту равнины между заставой и Лесом придётся уже при свете, что было очень опасно. Следовало отдохнуть перед броском. В другое время Хабдир распорядился бы ждать ночи. Но сейчас, когда хоёторцы походили на разворошённый улей, а они сами стащили с собой медок, отсиживаться было опаснее, чем тащиться у всех на виду домой.

— Да сплёвывай ты уже! — привыкший за дорогу Ёрих отвесил «жралу» оплеуху.

Отвесил удачно. Косточка вылетела изо рта и спряталась под листвой. Обиженно гудящий Мхян бросился её искать.

— Вот если не найду, сам будешь за жрало!

— Никаких жрал на равнинной полосе, — Хабдир строго всех осмотрел. — Только светящегося полотнища перед отрядом не хватало. Свои же стрелами нашпигуют.

— Знамя Безымянного отряда, — хохотнул Исешка, но Леший пихнул его в бок, чтобы не отвлекался и лучше смотрел по сторонам.

Хабдир окинул взглядом привалившихся к стволам уставших подчинённых и тяжело опустился рядом с Лиркой. Та ничем не выказывала усталость. Лёгкая на ногу и выносливая, она могла долго бегать, а дитёнок всё же не был такой тяжёлой ношей, чтобы сильно от него устать. Сейчас магичка встревоженно заглядывала в куртку.