Книга Печать безумных. Безымянные, страница 325 – Екатерина Гичко

Раздавшийся за спиной тихий шорох, а также прогиб подоконника, отдавшийся дрожанием в поясницу, стал для неё неожиданностью. Прохлада резко иссякла, жара усилилась. Кожа покрылась мурашками от ощущения, что кто-то склоняется к ней. Прежде, чем Лирка рванула вперёд, уха коснулись тепло дыхания и ехидный шёпот:

— Думала сбежать от меня?

Колени подломились, и Лирка тяжело привалилась к стене, едва удерживаясь, чтобы не съехать по ней. Сердце забарабанило в грудь, придавило лёгкие и сдавило горло. Казалось, что оно разрослось до невероятных размеров и готово вырваться наружу.

Над головой раздался шелест, не открывшая глаза женщина поняла, что чья-то рука опёрлась на стену.

— Где он⁈ — Лирка узнала в недовольном крике голос Саврия.

Похоже, Сильнейший сбежал от своего сопровождения. Словно подтверждая её мысли, мужчина тихо рассмеялся, зашевелив дыханием короткие волоски на шее.

— А я всего-то хотел сказать пару слов, — издевательски пропел хайнес. Голос его звучал так близко, будто оборотень стоял прямо перед ней и прижимал её к стене, закрыв все пути отступления. — Хотел попросить тебя быть бдительнее и не очень-то доверять этому хлыщу. Не нравится он мне. Он ещё тогда выглядел одержимым тобой.

Лирка сглотнула и ничего не ответила.

— Прошло столько лет, а он всё ещё тебя не забыл, — продолжал господин. — Такой срок может выдержать или сильная настоящая любовь, или зависимость. И одиннадцать лет назад его чувства на любовь похожи не были.

— Э-это не моя вина, — наконец выдавила женщина.

— А я тебя и не виню, — вкрадчиво протянул Сильнейший. — Я предупреждаю. Ты юна, не искушена, а я не хочу потом объясняться с твоей дурной подругой.

Дурной? А когда-то он за ней ухаживал.

— Спасибо за заботу, — Лирка наскребла остатки смелости. — Но это моё дело, верно?

И, открыв глаза, повернула голову, чтобы посмотреть в глаза хайнеса.

Только она не учла, что тот мог находиться так близко. Ещё и сидел на корточках на подоконнике, склонив голову к левому плечу. Её сухие потрескавшиеся губы мазнули по его улыбке, нос столкнулся с носом, и Лирка на секунду замерла, в ужасе распахнув глаза, ощущая устами чужое дыхание. Миг, и зрачки мужчины стремительно расширились, правая бровь дёрнулась, взгляд приобрёл диковатое выражение, и женщина отпрянула. Недалеко, за спиной и так была стена. Расстояние между ними увеличилось на какую-то пядь. Мужчина дёрнулся, но сдержался, только взгляд стал ещё более диким, а над головой Лирки послышался хруст впивавшихся в кладку пальцев.

— Только посмей пошевелиться! — зашипел Узээриш, не отрываясь и не моргая, смотря в чёрные глаза.

И Лирка замерла, продолжая глядеть в сумасшедшие жёлтые глаза.

— Вижу птичку на жёрдочке! — радостно закричал с улицы мастер Жейш.

Узээриш его не услышал. Он слышал только шум крови в ушах и видел только чёрную бездну глаз. Как же ему хотелось присвоить эту бездну! Он даже не понимал, что там ему сов толкует и шевелится ли вообще. Соприкосновение губ было столь неожиданным, что выбило из равновесия даже его, прожжённого ценителя куда более откровенных ласк.

— Что в тебе такого? — едва слышно протянул он.

Осознание, что сейчас он касается девушки дыханием, приносило столько же удовольствия, как если бы он её поцеловал. А что будет, если всё же коснуться искусанных, обиженных тревогой и страхами губ? Коснуться по-настоящему. Смять. Придавить собственными губами. Смягчить сухую кожицу языком. Расцветить покусываниями. Смутить их хозяйку более откровенными прикосновениями.