Книга Печать безумных. Безымянные, страница 305 – Екатерина Гичко

— И уважаемый господин Мариш обвиняет его в том, что он украл казну, — Нарий с тонкой улыбкой сообщил самый пикантный момент истории.

Мхян картинно захрипел и закашлял, подавившись слюной.

— Живо рассказывайте всё! — потребовала злая Лирка.

«Да-да, нам очень интересно!»— поддержал её Иррес.

— Да что там рассказывать-то… — Хабдир с тяжёлым вздохом сцепил огромные ручища. — Встретил я Мариша лет восемьдесят назад. Он тогда был уже в самой силе. Пришёл к нему сам и брата своего младшего привёл. Мариш, он же… того… власть переменить хотел. Семье правящей после Сумасшедшего хайнеса особого доверия среди народа не было. По-тихому восстанавливалось всё, но таких, как Мариш и я… нас было очень уж много.

— Таких? — повторил Мхян.

— С оборванными корнями, — мрачно объяснил Хабдир. — Потерявших всё в склоках, которые были при деде нынешнего хайнеса.

Лирка почувствовала болезненность в молчании со стороны господина Наэша. Как долго ещё деяния Иргада будут аукаться всей стране?

— У нас с братом и так особо ничего не было. Родились безымянными, семья сгинула в такой вот сваре между благородными. И пожаловаться некому, справедливости спросить. Кто ж нас, безымянных, слушать будет? За Маришем же не только разбойный люд шёл. Такие вот, как мы, обозлённые, потерявшие и решившие у других отобрать, чтобы… ну, чтобы поняли. Хотели перевернуть всю Салею с ног на голову и установить свою крепкую власть, одинаковую для всех.

— Одинаковую? — горько усмехнулся Вехна. — Да кто ж её одинаковой сделать-то сможет?

— Тогда мы верили, что можем. А потом… — Хабдир нахмурился и умолк. Поджал разбитые губы, помолчал ещё немного и продолжил: — Я долго замечать не хотел. Отказывался. Говорил, что они просто оборотни малознающие, малопонимающие… А если откровенно, то большая часть войска Мариша — это ворьё да убийцы. Им всё равно, за что бороться, лишь бы приволье для них было. Видел ли Мариш это? — виларий исподлобья покосился на дверь. — Наверняка видел. Не привык он обманываться.

— Да твой Мариш явно не в сторону смортит, — Нарий фыркнул.

Но виларий почему-то не поддержал его, ещё и посмотрел вроде как с укором.

— Не мне его судить. Мариш пережил поболее моего. Он не только семью потерял… — Хабдир отчего-то осёкся, взглянул на кровать, под которой прятался Ханён, и продолжил, осторожно подбирая слова: — В семье, которой он со своим отцом служил, детей было много. Парней-то сразу поубивали, а вот дочерей… Самой младшей и шестнадцати не исполнилось. Их прям в комнате, где Мариш полуживой лежал… — Хабдир вновь осёкся, взглянул на Лирку, и та похолодела, осознав, что имел в виду виларий. — Долго издевались над ними, а они на помощь звали… пока могли… а он лежал рядом, слушал и ничего сделать не мог. Потом ещё и облили маслом колыбель с самым младшим сынишкой рода и подожгли. Как сам Мариш выбрался… — оборотень пожал могучими плечами. — Он не рассказывал, молчал, но ночами спать не мог, хотя столько времени прошло. У него эти воспоминания как яд по крови гуляют. Порой не выдерживал, напивался и начинал крушить всё. Я тогда и узнал. Страшно на него смотреть было… Его боль словно живая, всё тело ему раздирала. Не жажда справедливости, яд этот его гнал.

Лирка отвернулась и оттянула воротник. Одно дело знать, что господин Мариш некоронованный глава всех бандитов в Салее, другое знать, почему он им стал. И чувствовала она больше не жалость, хотя и она шевелилась в душе. Сильнее всего был страх, потому что такую боль не заглушить и не исчерпать. Она вечно будет кипеть в душе господина Мариша, делая его самым опасным оборотнем в стране.