Книга Печать безумных. Безымянные, страница 279 – Екатерина Гичко

Риш видел её смятение, но успокаивать не спешил. Его начинало интриговать, как смущение женщины сменяется уверенностью и даже дерзостью и наоборот. Не играла, реакция вполне искренняя, и каждый раз она старалась побыстрее натянуть маску невозмутимости. Мышцы лица сковать получалось, но вот чёрные глаза продолжали встревоженно сверкать. Тёмные! И почему у медведицы такие птичьи бусины-глаза? Сплошное беспокойство! В них без чувства вины смотреть невозможно!

— Посиди со мной, — попросил Узээриш. — Мы надолго теперь связаны, думаю, мне стоит узнать о тебе больше.

— Обо мне?

Опять этот испуганный взгляд!

— Но у вас же есть моё дело, — растерянно протянула Лирка. — Там всё. Всё про мою жизнь и службу.

— Тебе-то откуда знать, что там написано? — Риш насмешливо вскинул брови. — Служивым запрещено… Так.

Уже на слове «запрещено» Лирка бросила на него вороватый взгляд.

— Боги, откуда ты такая взялась? — Узээриш рассмеялся и поднял бокал. — Кайся, грешница. Упросила хавария показать?

— Нет, — женщина виновато склонила голову. — Мы… я сама пробралась, чтобы прочитать.

— Я бы хотел услышать версию с «мы», — обмануть хайнеса не удалось.

— Это глупое и дурное дело, — Лирка скривилась. — Мы, право, ничего плохого не хотели. Просто… нам просто нужно было посмотреть, что хаварий написал в деле Ёриха после… после одного случая.

— Говори-говори, — подбодрил её Риш. — Я теперь всё равно узнаю. И лучше, если узнаю от тебя.

Какая же она балда! Тяжело вздохнув, Лирка поведала про позорный случай:

— Ёрих наж… напился и улетел на служебном драконе на Хоёторскую сторону.

Узээриш присвистнул.

— Набедокурил там, нацарапал своё имя на Доме Духов…

— Где⁈ — Риш едва вином не поперхнулся, а Лирка досадливо прицокнула.

— … и дракона упустил. Обратно пешком вернулся, когда протрезвел. Хаварий был в бешенстве. Ёриху грозил суд, разжалование и… наказание. Виларий Хабдир… и мы едва упросили его смилостивиться. Всё-таки Ёрих хороший соглядатай, просто оборотень дурной. Его вину на весь отряд разделили. У нас из жалования за этого дракона три года деньги вычитали и… ещё не всё вычли. А хоёторские соглядатаи ещё год в отместку за надпись себя Ёрихом называли.

— Правда? — хайнес явно был заинтригован рассказом. — Раз ему смелости хватило на чужих святынях малевать, написал бы что-нибудь осмысленное.

— А он ничего, кроме своего имени, писать не умеет, — фыркнула магичка. — Вот мы после того случая пробрались к хаварию, чтобы глянуть, чего он Ёриху написал. А то, может, накроется его продвижение по службе. Ну и… из любопытства и свои дела посмотрели.

— Бандиты, — почти ласково протянул Риш. — Вот дам имя в честь какого-нибудь известного разбойника.

Лирка вскинула на него радостно блеснувший взгляд, тут же потупилась и тихо произнесла:

— Вы только дайте.

Улыбаться Риш перестал.

— Когда остальные приедут?

— Не знаю. Мы ждём, но путь длинный…

— Вас теперь меньше одиннадцати. Как решать будете?

Лирка не ответила сразу.

— Мы пока не знаем. Решим, когда все соберутся.

Повисло неловкое молчание. Напряжённо хмурящийся Риш отставил бокал и сложил руки на груди.

— Первый встречный безымянный вам не подойдёт, так?

— Семья несёт ответ за своих членов, — пожала плечами Лирка. — Как мы можем отвечать за того, кого совсем не знаем?