Книга Печать безумных. Безымянные, страница 218 – Екатерина Гичко

Сов ревниво заворошился.

— Глава рода Рышный явно не в себе, — прямо заявил хайнес. — И у нас есть все основания подозревать, что он… одержим.

— Он… по Арванскому вопросу? — осторожно уточнил Отрот.

— Да. Его помешательство один в один похоже на помешательство вашего покойного дяди и его сообщников из других семей. Либо его душа раздвоилась, либо в нём появился тот, кто владеет его разумом.

— Известно, как давно это продолжается?

— Его домочадцы утверждают, что последние три года он плохо держит себя в руках, часто срывается и его душит гнев.

Управляющий прикрыл глаза и с сожалением выдохнул:

— Его разум потерян для нас. Слишком долго. Он отравлен чужими внушениями, и прежним ему уже не стать. Единственное, что вы можете сделать, — привезти его сюда или в любую другую лечебницу при храмах и попробовать допросить. Но он наверняка уже верит в те убеждения, которые отстаивал, а разум его уже не разум, а осыпавшаяся мозаика.

— Господин Отрот, я понимаю, что вам тяжело вспоминать время своего душевного неспокойствия, — вкрадчиво начал Риш, — но пришло время всё же рассказать о том, что с вами приключилось.

— Вспоминать об этом не тяжело. Сложно спрятаться от того, что постоянно в мыслях. Мне… страшно рассказывать об этом, — впрочем, испуганным управляющий не выглядел. — Я всё ещё опасаюсь, что он может вернуться.

Мужчина никак не выделил голосом «он», но Риш сразу прицепился к упоминанию неизвестного.

— И я осознаю, что на территории храма мне нечего опасаться. Он не рискнёт явиться в угодья того, кто в разы сильнее его самого. Здесь я в безопасности. Но стоит выйти за пределы этого места, и мои опасения возвращаются. Может, сейчас я ему не интересен, но он всегда может ко мне вернуться, ибо путь в мой разум ему известен.

— Кто «он»?

— Я не знаю, — пожал плечами Отрот. — Он не представляется. Извините… Сейшѐн! — позвал управляющий.

Внутрь заглянул его помощник, сидящий в приёмной. Востроносый, малость надменный оборотень с мышиного цвета волосами.

— Принеси мне и гостям травяного отвара, — попросил управляющий. — И… — подняв замызганную чашку, виновато улыбнулся.

— Боги! — ужаснулся помощник. — Где вы её прятали? Кошмар какой! Перед гостями стыдно!

Забрав грязную посуду, оборотень ушёл. Присутствие самого хайнеса не произвело на него впечатления. Когда ты каждый день сталкиваешься с безумными, считающими себя богами и правителями далёких стран, реальные повелители уже не столь страшны.

— В горле пересохло, — улыбнулся Отрот. — Вы и без меня знаете причины безумия моего дяди.

— Отчасти, — не согласился Риш. — Мы только знаем, что сознание его начало двоиться после соприкосновения с некой хоёторской вещицей. Как и у остальных безумных, замешанных в том глупом заговоре. И подозреваем, что с главой рода Рышный произошло то же самое.

— Безусловно, — уверенно качнул головой Отрот. — Я коснулся подобной вещи. Мой дядя, когда от него требовали, чтобы он указал на предмет, после которого ему стали слышаться голоса, соврал. Возможно, соврал и не он, а за него. На свою удачу, я сразу обратился за помощью и мой разум не претерпел разрушений. Почти сразу после прикосновения я услышал в своей голове голос. Он требовал от меня немедленных действий. Если бы он был терпеливее и начал не с требований, а осторожно подбрасывал свои мысли, то через некоторое время я воспринял его пожелания как собственную волю. Но он торопился, и я сразу понял, что в моём разуме есть кто-то помимо меня самого и моего зверя. В отличие от дяди, я не был отравлен горем и мыслил яснее. Увы, ни один лекарь не смог помочь мне, но я заметил, что голос с настороженностью и опаской отнёсся к лекарю из жреческого сословия. Побег в лечебницу при храме был актом чистого отчаяния, но именно это мне и помогло.