Книга Печать безумных. Пророчество, страница 93 – Екатерина Гичко

Но всё же виларий сошёл с тёмного пути, а господин Мариш продолжал идти по нему.

— А то, что он… до сих пор… — Лирка закусила губу.

Лоэзия подняла на неё светлые, чистые глаза.

— Возможно, будь я вашей сестрой, меня бы это смущало, — призналась она, — но я родилась и росла в высшем обществе, — смешок из этих нежных уст магичка никак не ожидала услышать. — Я ещё в детстве смирилась, что жизнь не может быть одинаково справедлива для всех. Мой отец, его знакомые иногда творили такое… — она закусила губу. — И никто не считал их преступниками. Ни они сами, ни общество. Они словно выше самих законов. Но они же презрительно морщились, когда речь заходила о ворах, убийцах… Марише. Они презирают преступления, но, когда сами преступают закон, греха за собой не видят. И это куда неприятнее. Я смирилась с этим лицемерием, я выросла среди него. Мариш хотя бы честно предстаёт перед обществом в истинном своём облике.

Вспомнились господа Шиндые. Лирка не так часто имела дела с представителями знати. Её знакомства ограничивались друзьями, в законопослушности — по большей части — которых она была уверена. Ещё хайрен Иерхарид — оборотень в высшей степени благородный.

«Ты просто мало его знаешь»,— цинично хмыкнул Иррес.

«Харид действительно хороший»,— вступился за племянника господин Наэш.

Господин Шерех тоже неплохой.

«Его ты действительно неважно знаешь»,— поспешил развеять её представления бывший хайрен.

В любом случае, на фоне её немногочисленных знатных знакомых семейство Шиндый смотрелось как пятно слизи. Но, выходит, они не так уж выделяются среди высшего света?

«Всё же подобное поведение не одобряется,— заметил господин Наэш. — Некоторые оборотни… и не оборотни тоже… могут оправдывать свои плохие поступки, не видеть в них ничего дурного, но открыто обсуждать в обществе не посмеют. Столкнутся с осуждением. Пусть это осуждение со стороны кое-кого и будет лицемерием. Плохие оборотни есть везде, Лиркая. В твоей деревне тоже далеко не все были хорошими, верно?»

«Вы, смертные, любите осложнять себе жизнь!»— в который раз повторил Иррес.

«Бессмертные, смотрю, страдают тем же,— иронично заметил господин Наэш. — Что там Господин Ваирак говорил? Ты, видимо, не всё нам рассказал».

«Чего я не рассказал?— изумился Иррес. — Наэш, я тебе даже про баб рассказывал, а это высшая степень доверия с моей стороны».

И Лирка даже знала почему. У безумного духа не всегда хватало смелости. Признаваться в таком было стыдно.

— Мне кажется, я немного понимаю вас, — выдохнула Лирка, сообразив, что с этими внутренними разговорами молчание затянулось.

— Мариш на самом деле хороший, — Лоэзия беспечно улыбнулась. — Он недолюбливает Ёрдела, но главным образом потому, что тот когда-то меня похищал. Но он никогда не причинит ему вреда, потому что я люблю Ёрдела. Мариш даже следит, чтобы он вовремя принимал лекарства, хотя всегда страшно при этом ругается, когда думает, что меня нет рядом. И Ёрдел тоже очень хороший, хотя он сам не всегда понимает, где хорошее, а где плохое.

Лирка нахмурилась. Если убрать то могущество, что окружало домоправителя и главного мага, то оставались двое ужасно покалеченных жизнью мужчин. Переломанные другими, они и сами продолжали путь к саморазрушению.

И тут она заподозрила, что они нуждаются в слабости нежной Лоэзии больше, чем она в их силе. Она ужасно хрупкая, но она готова любить их в той поломанности, в которой они существуют, не требуя, чтобы они становились менее ужасными.