Книга Печать безумных. Пророчество, страница 14 – Екатерина Гичко

Когда женщины, коварно хихикая, принесли панталоны, чулки и туфли, Лирка воспротивилась и даже пригрозила выскочить в окно. Она настояла на том, чтобы оставить собственные портки, штаны и сапоги. А то придётся драться, а у неё там… о, боги!.. кружева! Нет, нет и нет! Ни в коем случае! Она даже нарычала на напирающих женщин, и те всё же решили, что стоит уступить.

Но ещё больше, чем платье, Лирку поразило собственное лицо. Её долго красили. Кожа с непривычки чесалась от пудры, а обильно обмазанный чем-то шрам зудел, и женщина едва удерживалась, чтобы не потереть его. Ресницы ощущались неприятно тяжёлыми от краски, а вот искусанным губам было хорошо. Их смазали чем-то жирным, и ранки наконец перестали ныть. Исчезло и желание постоянно их облизывать. Жеета долго решала, использовать ли парик, но потом решила, что если быть эксцентричной, то быть эксцентричной во всём. Как-то по-особому зачесали кудри и водрузили на них венок из шипастых роз тёмно-алого, почти чёрного цвета.

И из зеркала на Лирку смотрела совершенно незнакомая женщина, похожая на неё только испуганным взглядом. С белой кожей, на которой сочно алели яркие губы, чёрными бездонными омутами темнели глаза, а по правой половине лица, на месте шрама, ветвилась выведенная чёрной тушью шипастая ветвь, так хорошо сочетавшаяся с тяжёлым венком, в котором колючек было больше, чем цветов.

«Я завидую себе,— потрясённо выдохнул Иррес. — Как мне повезло находиться в этом теле!»

«Иррес»,— укоряюще протянул господин Наэш.

Даже Лирка понимала, что образ излишне смелый. Она не сможет с достоинством нести его, и осознание этого заставляло её ещё больше нервничать. Когда первое ошеломление схлынуло, она явно увидела все недостатки. Собственную неуверенность, зажатость и испуг, который заставлял её плечи сутулиться. Она не умела носить такие наряды, и это стало очевидно, стоило ей сделать первый шаг. Сразу же наступила на подол и едва не влетела лбом в зеркало. Судя по кислому выражению госпожи Жееты, для той тоже стала очевидна неуместность созданного образа. Но она была так добра, что дала Лирке несколько дельных советов, чтобы та хотя бы не убилась, выхаживая в столь непривычной одежде.

В тон платью подобрали длинные перчатки, чтобы скрыть грубую кожу ладоней, и нежнейшую шаль, а то вечера холодные. И вот сейчас Лирка сидела, завёрнутая в эту шаль, как в крылья, что нисколько не соответствовало роли раскрепощённой девицы.

— Представь, что ты пробираешься на территорию врага и тебе нужно во что бы то ни стало раздобыть сведения, — пытался помочь ей расслабиться Викан.

— Я служила в Диком Хоёторе! — огрызнулась Лирка. — И мне никогда не приходилось пробираться к врагам в таком! Да на заставе такой роскоши видеть никто не видел!

— Если не получается сыграть роль, сыграй невозмутимость, — предложил Викан. — Давай, раскрывайся. Никто не поверит, что такая красивая женщина так оделась, чтобы кутаться в покрывало.

Он настойчиво потянул за шаль, и Лирка неохотно уступила, позволив оголить одно плечо. Когда экипаж остановился напротив ярко освещённой таверны в не самой злачной части города, магичка с ещё большим сомнением осмотрела свой наряд. Ей заведение не казалось достойным такой роскоши.

— Вполне приличное место. Симпатичные горожанки даже приходят сюда днём съесть пару пирожных. А ночью это местечко превращается в заведение более раскрепощённое. Откровенной голытьбе выпить здесь не по карману, но стража из начальства порой заходит. Да и я тут был частым гостем, никто не удивится, что наконец-то опять пришёл с дамой.