Книга Печать безумных. Пророчество, страница 138 – Екатерина Гичко

Не возмутилась. Закусила губу и сильнее вцепилась пальцами больной руки в чёрный рукав кафтана. Иррес внутри негодовал. По дороге он пару раз прорывался и всё же высказывал хайнесу своё драгоценное мнение по поводу его «лап, лежащих не там, где положено». А по мнению духа положено было им торчать из задницы.

«Всех облапал!»

«Иррес, хватит! Только хуже делаешь»,— злился господин Наэш.

«О, мне надо было дождаться, когда мы рухнем Хрибный знает куда с этой твоей куклой на хребтине⁈»

На это никто ничего не ответил. Ситуация на самом деле не располагала множеством вариантов решения.

Вернулся со стулом Саврий, расположился немного позади всех и по привычке приготовился записывать, но, опомнившись, захлопнул бювар.

— Оправдывайтесь, — милостиво разрешил Узээриш.

Лирка нервно облизнула губы, удержалась от соблазна моляще посмотреть на господина Руахаша и открыла рот.

Но её опередили. Господин Наэш мягко потеснил её и, взглянув на Риша проникновенно-спокойно глубокими Лиркиными глазами, сказал:

— Это из-за меня.

Тот сперва непонимающе моргнул. Почувствовал, что говорит с ним не магичка, но и на малознакомого Ирреса похоже не было. То он ругается, а тут так сдержанно?

— Это господин Наэш, — поспешила представить уже Лирка. — Хайрен Игренаэш.

Внутри Риша завязался тугой узел. Вот он! Всё-таки здесь, с Лиркой.

На губах женщины появилась мягкая, не очень свойственная ей улыбка.

— Вряд ли я могу зваться хайреном. Я ведь уже давно мёртв.

Повисла тишина. Узээришу требовалось время, чтобы осмыслить и смириться с тем, что его не самые приятные подозрения подтвердились. Хайрен Игренаэш, которого долгое время считали главным злодеем, говорил с ним, и Риш испытывал весьма противоречивые эмоции, среди которых злость занимала далеко не главное место. Оторопь, вот что сковывало его сейчас. Ужасно странно говорить с оборотнем, который уже в начале беседы напоминает о собственной смерти.

Господин Руахаш пока в разговор не вмешивался, давая хайнесу возможность немного выплеснуть эмоции. Темперамент у Сильнейшего был мощный, но, выплеснув раздражение или ярость, он уже был менее склонен выходить на эмоции по одному и тому же поводу повторно.

— Но говорите как живой, — наконец пробормотал Узээриш.

— Это из-за сути нашего нынешнего… положения, — господин Наэш виновато улыбнулся Лиркиными губами. — Мы сейчас не можем выйти, чтобы вы могли рассмотреть нас. Это… последствия принудительного запирания… Иррес, не перебивай меня! Простите, наш друг имеет взрывной характер… Я тебя сейчас насильно запихаю в подсознание! — рассердился бывший хайрен. — Хватит меня злить!

У Риша слегка голова пошла кругом, и он, вспомнив о воде, прихлебнул прямо из кувшина. А потом поморщился, обнаружив на столе такой слой пыли, что на него посудину ставить было брезгливо.

— Ещё раз простите. Иррес хороший, просто он очень переживает… О, как я переживаю! — насмешливо пропел прорвавшийся дух. Впрочем, господин Наэш действительно разозлился и решил запихать друга туда, куда обещал. Уже Лирка виновато посмотрела на окончательно растерявшегося и запутавшегося Риша. — Господин Наэш сейчас вернётся.

Бывший хайрен действительно вернулся скоро. Лицо Лирки вновь приняло вежливое и смиренное выражение — тоже ей не свойственное.