Книга Печать безумных. Пророчество, страница 105 – Екатерина Гичко

— Я стесняюсь только вас! — магичка оскалилась.

И тут она ощутила, что стянутая кожа чуть ниже колена освободилась и печать радостно рванула вверх. Ахнув, она дёрнула зажатой в ладони хайнеса рукой и мигом скатилась с мужчины, сжимая бёдра и пытаясь остановить продвижение печати.

— Ты что… Боги, рука! — Риш зашипел от досады.

— Пустите! Печать…

— Что? — не понял хайнес.

— Печать лезет… — Лирка наконец выдернула руку из захвата и, упав на спину, запустила ладонь за пояс, закрывая от артефакта вожделенное место.

— Что такое? — перепугался Риш.

— Вы мне печать развязали! — злая Лирка пяткой ударила его в бедро. — Она мне теперь лезет… куда не надо!

— В смысле развязал? Куда лезет? — окончательно запутался Риш.

Затем он увидел шевельнувшийся на фоне белых портков чёрный шнурок и запустил руку в штанину, азартно хватаясь за верёвочку.

— Ах ты, тварь! Иди сюда! — он потянул артефакт на себя, не обращая внимания на колючие удары голубоватых искр. — Сейчас её вытяну!

— С этого места её только с кожей сдерёшь! — злилась Лирка.

И в этот животрепещущий момент борьбы с извращёнными устремлениями печати раздался громкий стук в дверь и бодрый голос Ёриха:

— Лирк, ты спишь? Можно к тебе? Поболтаем под ягодную наливочку. Она слабенькая и сладенькая, самое то для тебя!

Риш и Лирка замерли, уставившись друг на друга.

— Какая наливка? — послышался раздражённый голос Нария. — Ничего крепче отвара! — и уже, видимо, для сестры: — Господин Мариш тут десяток пирожных отжалел.

Хайнес беззвучно прошептал что-то очень похожее на «Ах, сука!». Или Лирке просто захотелось это услышать.

— Ты одета?

Ручка двери поползла вниз, и дверь, которую Лирка вроде бы закрывала, распахнулась, открывая вредителям очаровательнейшую картину: сестру, запустившую ладонь в собственные портки, и нависшего над ней хайнеса, засунувшего руку едва ли не по локоть в штанину её исподнего. И оба запыхавшиеся, распалённые, совершенно точно застигнутые в момент страстной борьбы.

— Ого-го-го! — Ёрих выпучил глаза и, прижав бутылки к груди, хохотнул.

— Чего там? — раздался где-то позади голос Исешки.

— Да тут такое… — расплывшийся в улыбке рыжий вредитель поиграл бровями. — Только посмотри… Хотя нет! Не смотри, — и опять хохотнул, уже от вида совершенно ошалевшего лица Лирки.

А вот Нарий его веселья не разделил. Он застыл, глядя на хайнеса и Лирку широко распахнутыми глазами. Потом немного ожил, осмотрел всю композицию целиком, и его лицо начало медленно искажаться от ярости.

— Что. Это. Такое? — рвано выдохнул он.

Пальцы его правой руки судорожно сжались, будто выискивая что-то в воздухе.

Наверное, арбалет.

В сгустившейся тьме хоёторского Леса Дом Духов казался безжизненным. Ещё более безжизненным, чем бездушный камень, вокруг которого могли бы завиваться бурлящие потоки воды, шевелиться шелковистые листочки травы, сухо потрескивать ветвями кусты и оплетаться древесные корни. Он стоял как похоронный столб на свежей могиле — зияющей мёртвой ране, не успевшей затянуться покровом жизни — зеленью. Лес подступал к Дому плотно, но рядом с его стенами всё смолкало и замирало. В движении оставалась только тень, переходящая с одного места на другое в течение дня и не останавливающаяся в черноте ночи.